Освященная Преисподней

глава четвертая

Глава 4

POV Соня

Что может быть лучше субботнего пробуждения? Правильно – только если оно пришлось на полдень. По крайней мере, я придерживаюсь именно такого мнения. И эта мысль была первой, которая посетила меня, стоило мне открыть глаза – и тут же зажмуриться, потому что лучи солнца светили мне прямо в лицо. Да, мне определенно стоило задернуть шторы вечером.

Наведавшись в ванную и одевшись – мало ли, кто опять окажется у меня дома – я вышла из комнаты и отправилась на поиски брата. Вчера я слышала, как Томас и его новый приятель уходили из дома, но вот его возвращение я не застала. А если учесть, что спать я легла далеко за полночь – неизвестно, во сколько этот блудный родственничек вернулся.

В спальне Тома не оказалось. И, судя по тому, что его кровать была заправлена – он в неё и не думал укладываться сегодня. Ну просто отлично. Теперь из-за этого Билла братишка начал ночевать вне дома. А в том, что виноват именно Шварц, я не сомневалась ни секунды. Не зря он мне так не нравился.

Но, оказывается, наговаривала я зря. По крайней мере, в этот раз. Поскольку Томми обнаружился в гостиной. Он спал на диване, раскинув в сторону ноги и руки, мятая футболка и заляпанные чем-то – предположительно, алкоголем – джинсы красноречиво говорили о том, что вечер у него явно удался.

Ну, что же, придется испортить ему хотя бы утро.

- Подъем! – я хлопнула брата по плоскому животу.

Томас резко распахнул глаза и сел. Точнее, попытался, потому что, не удержавшись на своем узком ложе, братишка с громким стуком поздоровался с полом.

- А, черт! Что произошло? Где я? – непонимающе хлопал парень глазами.

- Я вижу, вечеринка удалась, - констатировала я, с усмешкой разглядывая заспанное лицо близнеца, – Чай? Кофе?

- Воды, - поморщился Том, – И без громких звуков. Голова болит.

И почему я не удивляюсь. Судя по виду брата – этой ночью, он пил всё, что горело. Надеюсь, от бензина он всё же воздержался. В который раз радуюсь, что мы научились блокировать чувства и эмоции друг от друга. В детстве наша связь была настолько крепкой и при этом незащищенной, что малейшее недомогание одного сказывалось и на другом. Болели мы только вдвоем, и, если мой вспыльчивый близнец ввязывался в драку – синяки появлялись и у меня.

Но сила – это как любая мышца в теле. Её можно тренировать, развивать. Чем и занимались. И теперь, без моего разрешения Томас не мог влезть ко мне в голову, как и я в его. Так что, увы, но он остался со своим похмельем один на один.

- Во сколько ты пришел домой? – усмехнувшись, поинтересовалась я, подавая близнецу принесенный из кухни стакан холодной воды.

- Часа в два. Может, в три. Не помню, - пожал плечами Том, делая один глоток и морщась, – Мне нужно в душ.

Хлопнула входная дверь. Мы с Томом одновременно повернулись. Только один человек мог приехать к нам. И он даже предупреждал нас об этом. Но когда люди вообще запоминали новости, связанные с чем-то неприятным? Вот и я не знаю

Через пару секунд на пороге гостиной стоял высокий статный мужчина с темно-голубыми глазами, каштановыми волосами, в которых уже угадывались серебристые прядки. В довольно резких, но тем не менее приятных чертах лица я легко узнавала себя и брата.

Кристиан Рихтер. Наш «любимый» папочка.

- Отец, - Том пригладил взлохмаченные волосы и сел на диване чуть ровнее, – Я и забыл, что ты должен приехать.

- Я так и подумал, - кивнул герр Рихтер, – Иначе ты выглядел бы более подобающе. Соня, здравствуй, - обратил он внимание и на меня.

Удивительно, ведь чаще всего отец делает вид, что я – часть интерьера, а с вещами обычно не разговаривают. Видимо, у него хорошее настроение.

- Привет, пап, - кивнула я, – Не ругай его. Жизнь итак надругалась над Томом, лишив его мозгов.

- эй! – возмущенно воскликнул Том и тут же схватился за голову, которая, видимо, отреагировала на громкий шум, – Все, я в душ.

Мои мысленные крики «Нет, не уходи!» и сигналы «SOS», которые я посылала глазами, брат либо не заметил, либо намеренно проигнорировал. Зная характер Тома, я больше склоняюсь ко второй версии. Засранец.

Итак, мы с отцом остались наедине. Хуже и не придумать. Нужно ведь, наверное, о чем-то разговаривать. Или нет? я просто так давно этого не делала, что теперь даже не знаю, можно ли мне слишком громко дышать.

Молчание грозило затянуться, но тут папа, кашлянув, спросил:

- Ну, как дела? Что нового?

Вау! Он делает попытку! Не понимаю, как я не последовала примеру Тома и не рухнула с дивана. Ладно, если это игра в «папу с дочкой», я попробую подключиться и не облажаться.