Отборная попаданка архидемона

Глава 30

Человек ко всему привыкает, вот и мы привыкаем к жизни в Нараке, к учёбе, друг к другу, и сегодня, после целого дня зубрёжки, мы не проваливаемся в сон, а лежим в темноте и говорим друг с другом. Не так, как говорили при свете, не так, как говорили до этого – дружелюбно, в меру откровенно, без теплоты.

Этой ночью тоска по дому ломает стены настороженности, требует обнажить душу.

Всё начинается с едва слышного плача Катари. Можно сделать вид, что его нет, но это невозможно: она достигла предела, и её нужно поддержать. Поглаживая саламандру, я тихо говорю в темноту:

– Катари, расскажи о себе.

Она всхлипывает отчётливее.

– Да, расскажи, – шёпотом просит Лисса.

И Катари, шмыгая носом, но всё больше распаляясь, от боли переходя к мечтательности и восхищению родным домом, рассказывает.

Мир Катари нетороплив, тысячи островов разделены узкими проливами, сцеплены друг с другом каменными мостами, опутаны железными дорогами. Воздух там чист, влажен, пахнет солью, рыбой и пряностями. Жизнь кипит на цветастых базарах, в песнях бродячих музыкантов. Города там невелики, разбросаны среди зелени полей и кущ деревьев, забираются на горные гряды северных островов, цветут на плодородных холмах юга, а поезда с весёлым гудением везут ткани, металл, драгоценные камни и еду. Отец Катари – староста своего сельского городка, он высокий и сильный, потому что даже староста должен трудиться со всеми, он справедлив и вершит суд, а мать её следит, чтобы дети были ухожены, сироты пристроены, лекари заботились о больных, а старики получали воздаяние за труды молодости. Старшая сестра Катари уже замужем за торговцем, и у неё и её малышек всегда самые модные платья из хороших тканей. Младший их брат ещё учится в школе и мечтает поступить на юриста. А саму Катари, неделю назад блестяще закончившую школу, должны были везти в соседний город знакомиться с возможным женихом, но ночью в её саду вдруг оказался мужчина, с которым она накануне столкнулась на базаре, и тогда он обнюхал её, точно дикий зверь, изрядно при этом напугав. Вокруг них вспыхнула красная пентаграмма, и Катари оказалась во дворе мрачного замка, так далеко от дома, как она и помыслить не могла. А теперь сердце её разрывается при мысли, что родители и брат с сестрой, и все, кого она знает, будут думать, что она уехала на другой остров, а потом и вовсе забудут о ней – так пообещал ей похитивший её демон.

– Я их больше не увижу, – тоска вновь возвращается в голос Катари.

– Подумай о хорошем, – прошу я, – твоей семье не будет больно. Если ты их любишь, тебя должно утешать хотя бы это.

На несколько мгновений комната погружается в тишину, и затем Катари говорит:

– Да, я буду радоваться этому, раз ничего другого не остаётся, и моя жизнь теперь сломана.

– Твоя жизнь не сломана, пока не сломаешься ты, – возражаю я, – ты всего лишь переехала в другое место, как те бродячие музыканты, о которых ты рассказывала с таким восхищением.

Надолго задумавшись, Катари отвечает:

– В чём-то ты права… Но всё равно у меня чувство, словно я умерла, исчезла из мира.

Я попыталась это представить, но не смогла. Меня раздражает, что моей жизнью так беспардонно распорядились, раздражает отбор, местный расизм, но мёртвой или даже просто потерянной я себя не ощущаю.

– Катари, ты здесь, с нами, – напоминает Лисса. – Никто из нас не исчез. Я тоже скучаю по семье, но нам нужно держаться, обосноваться здесь, а потом… кто знает, как судьба повернётся. Воспринимай это всё исследованием…

– Или битвой, в которой тебе надо продержаться, – советует Манакриза и тяжело переворачивается на постели. – Это наше сражение. И мы должны победить.

– Тебе легко говорить, – вздыхает Катари. – Ты ведь такая сильная.

– Сильной я не родилась, я такой стала.

Мир Манакризы суров, война разрушила природу, загнала людей под землю. А жизнь под землёй не сахар, там каждый тоннель – важный ресурс, каждая пещера, каждая оранжерея, гидропоника, растения, семена растений, животные. Всё это – невероятная ценность, от этого зависит сама жизнь.

Манакриза родилась в небольшом клане Эл-Имани. У них не было своих пещер с растительностью, было совсем мало скотины, но протекторат Гуруна снабжал их всем необходимым, даже оружием, в обмен на то, что их воины умирают за протекторат, затыкают бреши в их обороне, уничтожают чудовищ из глубины, отбивают провизию, оружие, материалы и приборы у соседних протекторатов. Клан Эл-Имани не держит слабаков, рождённых с дефектами убивают, слабых – продают в рабство. Быть Эл-Имани и честь, и опасность. Манакриза родилась слабой. Ей повезло, её родители обладали достаточными средствами, чтобы заплатить повитухе, и та не обрекла дитя на уничтожение. Мать Манакризы, сильная воительница, проводила всё свободное время, ухаживая за малышкой, делая массажи, растягивая сведённые судорогами мышцы. Отец выкупил хорошего врача, чтобы тот поставил его дочь на ноги. Это была настоящая борьба с судьбой, с природой, с проверками. Манакриза рано поняла, что она не такая, как все, что она в опасности, что ей надо прямо ходить, даже когда больно, что ей надо бегать, даже если перед глазами плывёт, а тело норовит рухнуть в судорогах. И она делала так, как должно, она выполняла все предписания, она тренировалась, даже когда купленный врач не верил, что из затеи что-то выйдет. Манакриза не играла с другими детьми, всё время она боролась со своим болезненным неповоротливым телом, она ломала его, чтобы построить заново, чтобы стать сильной и быстрой, ведь в десятилетнем возрасте все Эл-Имани проходят испытание, и не прошедший его теряет право принадлежать к племени.