Отдай, детка! Ты же старшая! Книга 1

Размер шрифта: - +

Глава 10

Горянова впервые так много спала. Казалось, Питер вытянул из нее все соки, жизненную силу.  Они приземлились в три, и Даринка, весь полет смотревшая в иллюминатор, хотя  что там можно было рассматривать  ночью,  беспокоила Резенскую. Лиля вообще после балета как-то странно посматривала на подругу и даже пару раз  обеспокоенно поинтересовалась  ее самочувствием.

 - Не обращай на меня внимания, - отмахнулась та. –  Мигрень.

- Давай в круглосуточную заедем, купим таблетки?

 - Не нужно, перетерплю…

Горянова сама себя не узнавала и, что случилось с ней впервые, не понимала. Она пыталась разобраться, почему не перестает думать об Истомине. Самое банальное объяснение, что она пала жертвой его прибалтийского очарования и по старой традиции русских баб смешала жгучую жалость с  мазохистским  интересом к тому, кому она и на фиг была не нужна, не выдерживала никакой критики. Горянова с юных лет  истребила распространенную для многих привычку врать себе. Нет! Она умела признавать  любые свои чувства и даже испытывала какой – то кайф от  внутреннего приятия своих достоинств и, более того, недостатков. Поэтому мысль о влюбленности  она отмела сразу и бесповоротно. Нет! Здесь было что – то другое! Что – то потаенное и очень больное.  Может, ее  душевные раны глубже, чем она думала, и настолько кровоточат, что произошла банальная  сублимация, и Даринка теперь воспринимает Истомина, как себя, присваиваю чужую боль? Вероятно. Но сути это не меняло. Она совершенно отчетливо признала, что  Истомин теперь поселился где –то глубоко, перейдя в разряд  родственных душ.

 - Нашла время обзаводиться щеночком! – невесело усмехнулась Горянова.  - Тамагочи, блин!  Хорошо, хоть говно за ним не убирать…

Когда объявили посадку, Горянова, глубоко ушедшая в свои невеселые мысли, быстрым шагом рванула к выходу, игнорирую  удивленные возгласы оставшейся позади Резенской.  Даринка ощутила себя лишь тогда, когда ее несмело окликнул родной голос. Ванечка? И Горянова мгновенно пришла в себя, с удивлением понимая, что стоит уже  практически у выхода, что Лилька куда – то запропастилась, а ее уже  нежно и многообещающе целует, притягивая к себе большой натруженной лапой, самый любимый человек на свете.

 - Дарин!  Ой… здравствуйте… – прервала их поцелуй показавшаяся из- за поворота Лиля, которая теперь, понимая, что  бестактно влезла в чужой интим,  раскаянно застыла.  -   Простите еще раз! Ну,  я тогда пойду? Извини, думала, что вдруг тебе плохо стало, побежала за тобой,  а тебе не плохо даже, а наоборот… Тогда пока? До встречи на работе?

 -Давайте мы Вас подвезем, - предложил Ванечка,  - у меня  там друг на такси.

–  А это вас не  затруднит?  Тогда не откажусь, спасибо,  - поблагодарила Лиля.

И они все трое направились к выходу. В машине Даринка и заснула. Отключилась. Сквозь неровную пелену сна она слышала, как Лиля рассказывала обеспокоенно Ване, что у Дарины вдруг заболела голова  и  что  та   такая уже  часа четыре, а то и больше.

 - Дарушка, тебя понести или сама пойдешь? -  тихонько разбудив, спросил Иван, когда они подъехали.

 - Сама пойду, - тут же отозвалась Даринка,-  не   инвалид, чтобы на руках  кататься.

Но все равно ее хватило ровно до кровати. Уже в дверях, небрежно, чего Горянова раньше  не допускала, она бросила свое дорогущее пальто и, снимая на пути в спальню брюки, пиджак  и шелковую блузку и   неровно вешая на ближайший стул, завалилась спать.

 - Меня не кантовать, при пожаре выносить первой, - строго дала она указания растерянному Ивану.

 Он действительно сначала  пытался ее будить. Но когда женщина реально  хочет спасть, а не притворяется, то она спит, и никакие там поглаживания,  покусывания, вылизывания  и настойчивая рука, не скажем где, не способны ее разбудить. Ванечка, потрудившись немного, расстроенно вздохнул, укрыл Горянову и, подгребая ее к себе, обнял поперек своей родной тяжелой рукой.

  И все было бы хорошо, но…  Но Дарина проспала  всю субботу целиком.  Уже вечером, встав,  чтобы справить естественные нужды и выпить воды, она  хмуро и хрипло  сказала расстроенному и настороженному Ивану:

 - Завтра едем к Вере Григорьевне!

_____________________________________________________________

Вера Григорьевна, бабушка Ивана, добрая  женщина со стальным характером, которая вырастила  внука, жила в семидесяти километрах от города в деревеньке со смешным названием Крутое. Когда – то это было большое село, а сейчас… несколько  десятков старых,  подлатанных  домиков. Ей было уже глубоко за семьдесят, но ее фигуре и волевой стати могла отдать должное   неувядающая Джейн Фонда. Ровная и сухая,   неутомимая Вера Григорьевна с утра уже занялась обрезкой своего яблоневого сада в пятнадцать старых деревьев. Когда Даринка и Иван, вставшие с рассветом, чтобы успеть на первую электричку, подходили к дому,  она эту работу уже закончила и лишь стаскивала обрезанные ветви в центр сада, чтобы потом крупные распилить и убрать, а мелкие  тоже приготовить  для розжига: Вера Григорьевна крайне редко включала   отопление, предпочитая зимой греться по- старинке, углем.



Фаина Козырь

Отредактировано: 11.05.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться