Отдай, детка! Ты же старшая! Книга 2

Размер шрифта: - +

Глава 15

Когда отказывает разум тем, у кого его априори нет, – подросткам,  кисейным  барышням,  инфузориям – туфелькам, или  проверяющим разных сортов и калибров, – это нормально, но когда   разум отказывает  вполне здравомыслящей девушке – вот тут беда! Здравомыслящие девушки вообще в нашем мире явление редкое, а потому  страстно  хранимое. Кем хранимое?- спросите вы? А фиг его знает.  Кем – то… Инстинктом самосохранения. Здравомыслящие девушки даже сердечному порыву отдаются разумно, связывая свою судьбу с людьми, способными сделать  жизнь  прежде всего ком – форт – ной. Не более. Ибо именно комфорт, по сути,    и определяет наш главный критерий жизненной успешности.  В Даринкиной судьбе уже была одна  история мгновенной страсти, залеченная больно, но основательно, а потому  расставившая  красные,  громко кричавшие маячки  на всей  её душевной территории. И эти маячки   теперь стремительно замигали,  издавая предупреждающий  отвратительный звук  военных сирен…    

Целоваться любят все.  Все… все – не спорьте.  Это довольно - таки  приятное занятие,  тем более с мужчиной,  интересным  во всех отношениях, умеющим это делать довольно  сносно: не залезая огромным языком  в горло, перекрывая жертве любви кислород, и не застревая  этой склизкой субстанцией где – то в небном пространстве…

Целоваться любят все.  Целоваться – да, но  не терять голову, дрожа то ли от холода, то ли  от перевозбуждения -  кто  теперь разберет, -  при этом внутри  себя вообще никак не  осознавая.  Никак!  Нет меня, что называется. Берите – ведите, куда хотите… Как говорится, разум в отъезде…

Они долго целовались.  Но всему когда – нибудь приходит конец. У Егорова с непривычки, наверное,  шея затекла, он чуть – чуть отстранился, отодвигая от себя зацелованную Горянову, явно жаждущую  страстного, безграничного, вполне тривиального продолжения.   Он отстранился секунд на пять, не больше, может, его  взгляд задержался, чтобы  по – мужски полюбоваться на   распухшие  нежные девичьи губы или на  нервный, красивый румянец, разлитый по чудесному синеглазому  горяновскому лицу, кто  скажет вернее? Но именно этих пяти секунд хватило Даринке, чтобы вспомнить о себе… немного, самую малость… 

 - Полундра!  Ахтунг – Ахтунг! –  тут же заорали маячки.  

 - Уважаемые граждане, воздушная тревога! – предупредительно завизжали сирены. -  Просим всех собраться в бомбоубежище…

 - Горянова, вали! – инстинкт самосохранения как всегда был лаконичен.

 Мгновенно приходя в себя, зацелованная Горянова вскинула на Егорова  мутный взгляд, ставший  почему – то по – восточному  раскосым, как у бабушки.

 - Спасибо огромное, Лев Борисович, приятно было познакомиться…

И  чопорно протянула руку.  Егоров  руку пожал. От  такой резкой перемены мужчина  растерялся,  все еще не веря, что девушка, секунду назад таявшая в его руках, вот так уходит. Мгновение он порывался довести ее до квартиры, но Горянова  махнула рукой, пробормотав  что – то неопределенное и уже громче  добавив, что  дойдет сама, ибо ранние половые связи плохо сказываются на детской психике… Оторопелый Егоров остался стоять во дворе…

  - Олег, - канючила в трубку Горянова, - ну передай телефон Ольке! У меня  срочное дело!

 - У тебя, Дарин, всегда срочное дело, а у Олечки режим!

- Какой режим?! Она не больна, Олежечка, она просто бе-ре-ме-нна!

 - Как просто?!  - искренне негодовал завирковский супружник. – Она не просто беременна, она долгожданно беременна! Мы над этим  десять лет неустанно трудились…

 - Нашел чем хвастать, снайпер недоделанный,  ты хоть  презерватив пробовал с хера снимать? – не удержалась от злобной выходки Горянова.

 -  Я сейчас кому – то презерватив на рот натяну, чтобы  словестная дрянь не размножалась! – Олькин супружник был в ярости.

Горянова сбавила тон:

  - Олежечка, ну позови Олю, ну очень надо! У меня жизнь решается!

 -  У нас тоже…

 - Олежечка,  - горяновский голос стал нежен, - меня тут замуж позвали, а я такая растерянная вся, что делать не знаю… Мне Оля позарез нужна.

 

 - Тебе не Оля нужна, а  карета! – Завирко был непреклонен.

 - Какая карета? – оторопела Горянова. – Как у золушки?

 - Карета скорой психиатрической помощи, -  довольно выдохнул в трубку Олег, -  и не одна, а  еще тому идиоту, кто тебя, баба  злобная и невоспитанная, замуж позвал!

 И трубку положил, вернее, вообще выключил во избежание головной боли, зная не понаслышке горяновскую настойчивость.

 -   Он не идиот! Идиоты в нашей стране сидят повыше…  А ты  животное, Завирко! Прости, Олечка, но твой муж  -  упертый баран! -  слова полетели в никуда, и Даринке ничего не оставалось делать, как смириться.

Боевая подруга была вне доступа, а другие как – то не котировались на роли главных политических советников и стратегов. Но адреналин кипятил кровь, хотелось решать судьбу  народов и стран,  а не только  свою, так что спустя три  минуты Горянова набирала Лильку. Но и здесь была осечка – абонент тоже был  недоступен.

 - Етить – колотить! Куда вы все подевались?

 От отчаяния Горянова набрала номер Наташки, вот уже как полтора года выпавшей из обоймы близких подружек по причине счастливого замужества и невероятного собственнического характера  ее благоверного. Но Наташка тоже не отвечала. Гудок злобно и противно повисал в воздухе.



Фаина Козырь

Отредактировано: 29.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться