Отдай, детка! Ты же старшая! Книга 2

Размер шрифта: - +

Глава 16

 За дверью выла Элька, выла некрасиво: громко, сопливо, с бабьим подвыванием. Периодически взвизгивала Елена Артемовна, и в ее голосе уже не было прежней силы и уверенности, а лишь перепуганное ощущение невозвратности происходящего. Грохалось об пол что – то большое и тяжелое, вероятнее всего, чемодан, стащенный с антресолей. А Горянова все стояла у порога, растерянно смотря на пакеты с уже никому не нужной снедью и с вещами, которые принесут  теперь не радость, а одни лишь горькие сожаления.

Но нужно было уже что – нибудь сделать: не тащит же все это домой? Да и шваркнуть богатство в мусорку  как – то рука не поднималась. Даринка потянулась к ключам. Дверь открылась совершенно спокойно, на звук щелкнувшего замка в коридор никто из обитателей дома не выглянул – зачем, слишком были увлечены сбором вещей, кровными обидами, слезами, сопением или еще чем – нибудь. Даринка спокойно поставила пакеты у порога, понимая, что сейчас, уходя, закроет за собой дверь не просто родного ей дома,  а дома, где  навсегда останется   последняя крупица надежды и последние искренние сожаления. Трудно жить в нелюбви, но еще труднее признавать, что тебя, собственно, не обязаны любить те, чья любовь, по мнению общества, единственная дается человеку от рождения  безграничной и бескорыстной -  любовь родителей…

Почему мама навсегда вычеркнула старшую дочь из своего сердца? Когда это случилось? Или просто темненькая бойкая  Даринка ассоциировалась у Елены Артемовны с суровой, немногословной, рассудительной  свекровью и потому не вызывала особенно теплых чувств? А может, горяновская сила воли, упёртость, желание всегда двигаться вперед ежедневно напоминали матери, что ей  самой никогда не удавалось  в этой жизни ничего достичь? Даже школу Елена Артемовна закончила с горем пополам, сразу выскочив замуж, и больше не старалась получить ни образование, ни профессию. Александр Айгирович всю жизнь на своем горбу тянул семью и никогда никого  этим не попрекал. А может, Елена Артемовна ревновала к мужу, к тому, что  для него старшая дочь с годами стала светом в окошке, большой радостью и несомненной гордостью?  Да какая разница теперь! Жизнь изначально несправедлива. И зачем  Горяновой понадобился этот «второй шанс»? Зачем?! У нее и так был папа. Разве этого мало? Откуда это страстное желание к любви отца иметь еще и любовь матери, любовь сестры?   А ведь хотелось… ой, как хотелось! Хотелось утереть всем нос, хотелось покрасоваться, чтобы хоть немножко повосхищались… ведь зависть тоже своего рода восхищение… Не нужно было приходить… Даринка вышла на порог и  осторожно, чтобы не было слышно, прикрыла за собой дверь.  Простояла еще немного,  стараясь унять  бьющееся с невероятной скоростью сердце…  Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Ну вот. Можно идти. Проходя к лифту мимо  одной из квартир, остановилась. У соседки тети Маши громко звучал телевизор – женщина была глуха основательно, поэтому ее  черный ящик, большой, ламповый,  орал. И Горянова услышала (что – то сегодня ей везло с подслушкой) проникновенный голос Михаила Ефремова:

 

По несчастью или к счастью,

Истина проста:

Никогда не возвращайся

В прежние места.

 

Даже если пепелище

Выглядит вполне,

Не найти того, что ищем,

Ни тебе, ни мне.

 

Девушка не стала слушать дальше… но, шагнув в лифт,   все – таки не  смогла удержать одну-единственную, одинокую, очень горькую слезу.

Следующая неделя прошла в работе, поэтому была предсказуема и спокойна. Но было одно серьезное  отличие  от привычных будней –  пунктуальный знакомый таксист на инфинити, который по утрам теперь  абсолютно бесплатно возил Горянову на работу, а вечером забирал.  Савва Маркелов, заправский сплетник, первым установил столь занятный факт, но никто в отделе, включая саму Горянову, не прореагировал на его едкие подколки, поэтому Савва обиделся не на  шутку,  клятвенно пообещав, что больше вообще не будет интересоваться чужой жизнью, а офисные подруги сдохнут  в серости и скуке.

Олька Завирко  усмехнулась только:

 - Новый знакомый, Дарь?  Или Егоров забавляться изволит?

 - Второе.

 - Как банально… А чего сам не на извозе?

 - Ну так место для рыбалки  сначала нужно прикормить…

 - А! Подход ищет. Чего – то затянул, не думаешь? По его характеру и по тем слюням, что он пускал, я думала, он тебя прямо у подъезда разложит.

 - Так он и разложил бы… да холодно…

 - Чего?

 - Ничего!

 -  Горяныч, колись! Вы с ним уже того?

 - Нет! – и спустя минутку  очень тихо:  - Целовались только.

 - Ой! – Завирко умилительно сложила ручки на  небольшом пузике.

 - С кем целовались? – Ирка Шапутко появилась из ниоткуда.

 - С Егоровым… - тут же выдала подругу  Завирко.

 - А кто у нас Егоров?

  - Шутишь? Льва Борисовича не знаешь? – Олька закатила глаза: -  Тот самый!

 - Чего?  Эмвэдэшник?  Не верю! – Ирка сделала страшными глаза. -  Горянова ментов на дух не переносит. У нее пунктик на них.



Фаина Козырь

Отредактировано: 01.04.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться