Отдай, детка! Ты же старшая! Книга 2

Размер шрифта: - +

Глава 7

 

  В девять часов утра, когда оголтелый и уже заранее уставший  офисный народ, измучившийся  с  самого ранья  от  невероятной жары и того, что отпуск еще не скоро, медленно просачивался в двери,  Горянова уже вовсю  колдовала.  Маленькая такая перестановочка, затеянная Даринкой, поражала в самое сердце. Во – первых, ее стол, из  которого услужливо были вынуты все бумаги, личные вещи савеловской зайки и сложены немилосердно в  мусорные пакеты с розовыми и голубыми завязочками,   был отодвинут в сторону и упакован  в шикарный чехол с  весьма оригинальной  крупной надписью: «Блядям  царским место сие не полагается». Раскрасневшаяся Горянова, орудуя мебельным степлером, как раз вносила последние упаковочные коррективы. Во – вторых,  на его месте под ловкими руками  двух мебельных сборщиков выросло что – то несуразно – приторное, ибо этот белый стол, на столешнице которого примостилось  приклеенное  семейство  фарфоровых зайчиков, явно домогавшихся друг друга, назвать рабочим столом не приходило в голову. Надо сказать,  что эту  развратную фарфоровую композицию Горянова  в приступе дикого смеха   купила как – то по случаю открытия в их городке  семейного сексшопа и засунула  в  офисную кладовку до  поры, которая, как оказалось, настала. Как  верно говорится, всему в жизни есть место и время…

 Налетевший на  застывшего  в дверях офиса  Маркелова Лешка Селифанов  заинтересованно протянул:

 - Чего там? Застыл?

Тот сразу не ответил, лишь потом, посторонившись, давая товарищу обзор творившегося безобразия, добавил вполголоса:

 - Армагедец вернулся! Горянова порядки наводит. Радует, так сказать, офисный глаз  непрозрачными намеками.

 - Привет, Даринка!  - оторопело кивнул Лешка.

Но Горянова, заканчивая  гениальные преобразования, только головой  кивнула в ответ, увлеченно закрепляя  последними  скобами чехол над своим столом так, чтобы надпись была видна издалека и отчетливо читалась. Закончив работу, она любовно погладила написанное, потом  подошла к белому «зайкиному» столу и, предупредительно погрозив   пальцем развратным пушистикам,  сказала громко:

 - Спид – чума 21 века! Савелову от меня большой привет! – а потом поспешила   царственно удалиться.

 - Может, дождешься нетленной Ромашкиной реакции? Весело же будет! – запоздало кинул ей вслед Маркелов.

 Даринка обернулась:

 - Зачем? Восторг начальства предпочитаю переживать на расстоянии.

 И только   нервное  цоканье  горяновских  каблуков по лестничным пролетам как – то  резко контрастировало с лучезарной улыбкой, все еще не сходившей с ее губ.

  Прошло  целых пятнадцать минут. Горянова уже  вполне спокойно выруливала на проезжую часть с подземной парковки, а  «восторг начальства» почему – то запаздывал.  Существенно запаздывал. Даринка   с предвкушением  ждала чего – угодно: ста пятидесяти  разгневанных савеловских  звонков, например, или хотя бы ехидного сообщения в ватсапе от Ольки или, в крайнем случае,  от Резенской,  с пересказом  событий в лицах и картинах, но  телефон подозрительно молчал.  Молчал и молчал.   Даринка даже положила его  рядом с коробкой передач, чтобы быть во всеоружии, потом, дрожа от ожидания,  сунула его на приборную панель,  а когда нетерпение достигло своего пика, снова кинула на сиденье рядом с собой. Но он   предательски молчал. Вот сучок!

 -   А  на работу, господин Савелов,  надо приходить вовремя! – с досадой  выговаривала  приборной панели Горянова,  искренне терзаясь неизвестностью. 

Ехать дальше было почти невозможно.  Непонятная рассеянность, столь несвойственная девушке в  привычной жизни, обволакивала, всерьез лишая разума.  О том, что с ней творится  реальная дрянь, Горянова осознала, когда  в последнюю минуту дала по тормозам, запоздало сообразив, что  еще немного, и пролетела бы перекресток на красный свет.

 - Ааааа!  - сипло выдохнула  Даринка, вцепившись в руль мертвой хваткой, словно он был  единственным спасением.

 Всю ту минуту,  что горел красный свет,  она часто дышала, пытаясь прийти в себя и верно понимая, что ей просто необходимо где – нибудь благоразумно переждать  в безопасности, пока внутреннее возбуждение не схлынет, явив свету ее привычно холодный  и расчетливый разум.

Впереди, метрах в трехстах,  переливалась  вывеска  вполне приличного кафе, судя по всему,  уже открытого.  Загорелся  зеленый.  Горянова начала движение, осторожно проехав перекресток, и   заблаговременно включила  поворотник, перестраиваясь в крайний правый ряд, чтобы припарковаться недалеко от кафе… как вдруг…  Как  перед ней появился  визжавший тормозами  серебристый ниссан, она так и не поняла. Все произошло за какое – то невероятно короткое мгновение.  Визг,  кружение, нога на тормозе и страшный удар. Не свой. А серебристой красавицы машины, врезавшейся в ограждение и  на глазах Даринки сжавшейся в гармошку.  То ли дым, то ли пар,  то ли пыль, мгновенно окутавшие лобовое стекло и ощущение нереальности происходящего…  И время. Остановившееся время.  А потом побежавшее с невероятной скоростью. Стук сердца, как стук секунд… Жива… Не пострадала… Со стороны  странной, словно раздвоенной  реальности ворвались истошные крики,  с тротуара побежали люди, кто к серебряной исковерканной  груде металла, кто наоборот, подальше,  поддаваясь инстинкту самосохранения, ибо в кино обычно  за столкновением еще следует взрыв… Было очень страшно открыть дверь и не побежать вслед за теми, умными и дальновидными людьми. Но Дарина,  прогнав оцепенение и кое – как выбив из себя остатки  животного страха,  все – таки  открыла дверь и  шагнула вперед.  



Фаина Козырь

Отредактировано: 13.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться