Отец Лжи

Воровка. Девять дней до Метаморфозы

Паровозный гудок заставил задребезжать оконные стёкла вокзала. Выпуская жирный столб смоляного дыма, железное изобретение паровиков остановилось. Из открывшихся дверей на перрон посыпались пассажиры. Некоторые впервые прибыли в Глидс и растерянно вертели головой. Шум и гам. Провинциалов легко определить по широко раскрытым ртам и соломенным шляпам. Проворные носильщики с тележками назойливо предлагали свои услуги. Большинство гостей северного города сразу же соглашались. Скряги торговались бойко, лишнюю монету вовеки веков не отдадут. Один жадина так и не сговорился о цене, потащил два здоровенных чемодана, туго перемотанных бечевкой. Как бы грыжа не вылезла!

Ловкое, незаметное движение руки. Острое лезвие срезает поясной кошель. Гибкая как кошка женщина растворяется в толпе. Зазевавшийся пенсионер сам виноват, что носит деньги по старой моде. Вернее - уже не носит. Кошель - собственность Фионы.

Недельное путешествие по железной дороге прошло неплохо. Воровка честно обыграла в карты соседа по купе, очкастого старикашку, и разбогатела аж на сорок четыре сребреника. В вагоне-ресторане Фиона сняла с важной дамы золотую брошь, инкрустированную семью махонькими аметистами. И на прощание с вагоном, воровка прихватила серебряный подстаканник и чайную ложечку. В портмоне говорливого франта, увы, ветер гулял.

Всё это шуточки, развлечения. А нынче Фиону ждут самые серьёзные дела. После того как она десять дней назад тайком навестила сеньора Васкеса, довелось трое суток отсиживаться на съёмной столичной квартире. Там молодая женщина листала книгу и тщательно изучала карту. Отдавать их Косому Владу не хотелось. Родственничек не сказал Фионе всей правды. Так что и она честной с библиофилом не будет. Пусть теперь знает.

Перед вокзалом многолюдно. К нему, серому с большими окнами, живыми реками стекаются люди. Носильщики толкают перед собой тележки. На одной из них поклажа усатого дылды. Фиона проскользила мимо. Вытянутый из кармана пиджака бумажник отправился в серую кожаную сумку. Фиона не зря считалась одной из лучших воровок. Однако ей всегда хотелось чего-то большего. И вот, кажется, она вплотную к нему подступилась. В предвкушении у женщины засосало под ложечкой. Будто перед сытным обедом слюнки потекли.

Прямо у вокзального входа с лотков продавали пирожки, бутылки с водой и зонтики всевозможных расцветок. Глидс славился скверной погодой. Вот и сейчас встречал гостей серым небом.

Примерно каждый четвёртый человек заходил в здание. Остальные миновали его и оказывались на привокзальной площади. Здесь под неусыпным оком полицейских караулили желающие подзаработать. Дюжина извозчиков на шикарных дилижансах и ещё больше на простецких каретах. Им в конкуренцию - пять паромобилей. Причём один из них на шести колёсах, невероятно длинный, как удав. Пацанята махают газетами и кричат звонкими голосами:

- «Вестник Глидса»!!! Спешите прочитать! Свежий номер!!! Заглавная статья номера! Разбойника Казур-Уда перевели в муниципальную тюрьму! Скоро ка-а-азнь!!!

Фиона за медяк купила у конопатого мальчишки газету. Об этом самом Казур-Уде воровка слышала и не раз. Вот только не знала, что его поймали. Следом за Фионой бритоголовый толстяк приобрёл «Вестник Глидса» и пожелал язвительно:

- Поскорее бы его, гада, повесили.

Фиона свернула газету и запихнула в сумку, где уже лежал серебряный браслет языкатого пузана и бесценные «Записи До-Церковных Лет». Во многое из прочитанного в этой книге, разум отказывался верить. Впрочем, сейчас женщину пуще всего интересовала карта. И дата, мелко записанная на ней. Фиона не сразу её заметила. Теперь же понимала: через восемь дней на указанном на карте месте произойдёт что-то. Интересно что? Молодую женщину мелко трясло.

Уже давно миновали те годы, когда испытательные котлы на паромобилях взрывались. Однако особой любви к ним Фиона доселе не питала. Потому-то и подошла к бородатому извозчику на сером дилижансе.

- В гостиницу подбросишь, отец? - развязно спросила воровка.

Угрюмый кучер ответил минорно:

- Для того я здесь. Садись, давай.

Фиона открыла дверцу и повелела:

- В хорошую гостиницу.

- Всё сделаю, сеньора.

Один за другим дилижансы покидали привокзальную площадь. Воровка лбом прислонилась к окошку, призадумалась.

За стеклом пронёсся паромобиль. Звук его клаксона не смог отвлечь Фиону. Уже десятые сутки странный разговор сеньора Васкеса и банкира Юнга не давал покоя. Эти двое ждали чего-то важного и опасного. Какая такая катастрофа грозит миру? И что значит Метаморфоза? Это слово написано на карте. О Метаморфозе же и шептались паровик и банкир. Воровка надеялась, что в ближайшие дни ей удастся прояснить ситуацию. Благо голова у Фионы всегда соображала, а деньги - давно не проблема.

Серые дома Глидса под серым небом. Унылое зрелище. И только безумец по своей воле станет тут жить. Ближе к вокзалу часто попадались забегаловки и ночлежки. Пускай другие спят на клопах. Столичная воровка в силах заплатить за чистые простыни и сытный обед. По сравнению с Александрией крупнейший город севера выглядит неброско. Здесь даже вывески тусклые и фантазии художникам явно недоставало. Пожалуй, на ассортимент в галантерее не стоит жаловаться. Но, спрашивается, куда годится эта потёртая табличка? Фанерный крендель над пекарней - вершина мысли местных умельцев.

У перекрёстка под акацией уличный торгаш сипло нахваливал разложенные на тележке медные портсигары, жестяные фляги и портмоне из козлиной кожи. Пузатый покупатель, щурясь, затянулся папироской и зашагал прочь. То ли из-за перестука копыт, то ли из-за сильного северного акцента Фиона плохо поняла ругательства толстяка.



Сергей Волк

Отредактировано: 23.11.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться