Открывая глаза

Размер шрифта: - +

Глава двадцать третья

Январь 1863г.

Случившийся излом в жизни Пола произошел после нового, шестьдесят третьего года, через несколько дней после праздника. «Невидимая угроза» уже больше года не сидела на месте. Роту переправляли то в Мэриленд, то снова к Вашингтону, то на границу Пенсильвании. Отряд капитана ни разу за год не участвовал в крупном сражении, отдавая все силы на разведку. Были, правда, несколько заданий по уничтожению части железных дорог, по которым генералы южан наловчились быстро перебрасывать свои войска в разные части как своих штатов, так и северных, а так же пару раз кавалеристы обрывали телеграфные провода, когда их отправляли за Потомак, ближе к Ричмонду. Однако, нигде им не удалось достигнуть хоть какого-то приличного результата, потому что практически ни одно задание не приносило существенной выгоды. Год шестьдесят второй был исполнен поражениями. «Невидимая угроза» к концу года потеряла уважение других разведчиков-северян, которые сначала видели в этом отряде неподдельную мощь, а после череды неудач едва ли можно было где-нибудь найти солдата, достойно обмолвившегося о роте Мак Д’ауела. В отряде капитана Гудвин был, наверное, единственным, кого не так остро, как остальных занимал вопрос постоянных провалов. За весь год он ни разу не участвовал ни в одной операции.

После злополучной разведки осенью шестьдесят первого Полу было запрещено носить оружие, равно, как и участвовать в кавалерийских рейдах. И капитан бы его, не раздумывая, застрелил за совершенный шаг, если бы южане продолжили погоню, но, как сообщила посланная на разведку группа, пехотная дивизия покинула свои позиции вскоре после того, как их местоположение раскрыли. Поэтому Шерил ограничился лишь приказом Гудвину заниматься своим непосредственным делом – лечить раненых и больных. Гудвин отчасти был рад такому наказанию, так как несколько раз до этого ловил себя на мысли, не забыл ли он то, чему учился. Как оказалось – нет.

Первая военная зима прошла спокойно, если не считать тех бедняг, которым досталось подхватить простуду, да ещё пары солдат, отморозивших себе ноги. Но затем для Гудвина дни полетели с невероятной скоростью. За полгода кавалеристы изъездили почти полностью два штата, устраивая разведывательные рейды к стоянкам конфедератов, почти всегда возвращаясь с ранеными. Мужчина не покладая рук, менял красные от крови повязки, вынимал пули из тел солдат, а Брендону даже пришлось отрезать часть руки до локтя, чтобы заражение не распространилось на остальное тело. После этого Стенли был перевезен в госпиталь, где его с отрядом дороги разошлись. Для Гудвина это была первая подобная операция, которую он проводил сам, а не смотрел, как это делают другие, после чего медик несколько дней не мог притронуться к своим инструментам.

Потом была вторая половина года, которую солдаты провели у границы с Мэрилендом, где проходила железная дорога, ведущая в Балтимор и Вашингтон. Несколько вылазок и попыток остановить поезда с провизией для южан провалились, то ли из-за несобранности отряда, то ли по причине болотистой местности, где лошади вязли, не набирая приличных скоростей, а любое движение в сторону от протоптанной тропы могло привести к непоправимым последствиям. Хорошо организованные оборванцы-южане даже близко не давали подобраться к поездам ни Лерою с его людьми, ни Петричу с его группой, ни даже капитану, который в одной из попыток захватить состав принял личное участие. Казалось, ещё пара таких рейдов и в отряде Мак Д’ауела не останется ни одного солдата, которого бы не поразила вражеская пуля.

Гудвин делал операцию одному, когда другой начинал стонать, и приходилось закусывать язык, чтобы не броситься на помощь солдату, который сильнее других требовал помощи. Так продолжалось очень долго. Казалось, никогда не кончится поток раненых. Ноги, руки, плечи, пальцы, у кого-то даже уши были простреляны; гигант Джеб сумел схватить сразу три пули, две из которых прошли на вылет в руке, а чтобы вытащить третью, из живота, Гудвину пришлось попотеть больше двух часов – застрявшая в теле пуля вызывала поток жгучей боли, отчего Джеб несколько раз откидывал от себя врача, который едва касался раны гиганта. Операция удалась, но были большие опасения, что Джеб не выживет, он около недели провалялся в палатке, борясь с непрекращающейся болью в животе, ознобом и температурой. Пол вылил на себя все оскорбления, которые знал, переживая за свою неопытность в таких операциях и надеясь на то, что он не задел внутренние органы кавалериста, когда делал операцию. Но всё обошлось, здоровяк вскоре пошел на поправку, поразив всех своей живучестью. Капитан же, когда оказался раненым, напротив, не произнес ни слова, внимательно наблюдая за тем, как Гудвин вынимает из его бедра острый кусок дерева, на который мужчина упал, во время обстрела поезда мятежников.

Когда в лагере было много раненных, доходило до того, что на просьбы Мэйсона, у которого был раздирающий горло сухой кашель, Гудвин лишь бросал через плечо, из чего нужно сделать напиток для облегчения боли, и бежал к более нуждающемуся. И даже когда Райдер подхватил какую-то заразу, покрывшись чесавшимися пятнами по всему телу, Пол ничем ему не помог, приказав лишь никого не касаться и сидеть в своей палатке, пока Гудвин до него не доберется.

Это было время, когда ошибки, чьи бы они ни были, не прощались. Три человека умерло в открытом минигоспитале кавалерийской роты, их организм не смог побороть последствия ранений. Одному из них Гудвин отказался удалять раненую ногу, надеясь, что постоянное наблюдение и промывание раны не дадут никакой инфекции забраться в тело больного. Но, как оказалось потом, когда гангрена поднялась настолько высоко, что солдат не смог ходить, такое предположение было ошибочным. Когда Пола не было рядом, больной решил больше никого не мучить и застрелился. Никто, однако, даже капитан, ничего не сказали морщинистому, обросшему Полу, сильно похудевшему после этого случая, решив не вмешиваться в работу врача. Другие два солдата умерли, не приходя в себя, Гудвин даже не стал пробовать вытаскивать пули, поняв, что это бессмысленно. Один из них, Хью из Бостона, парень, едва ли старше Пола, был очень дружен с Оливером, и когда тот узнал о его смерти, то едва не застрелил Гудвина, придя к нему в глубокой обиде и ненависти. Звук пронесшейся над своей головой пули солдат почувствовал, через долю секунды после выстрела, не успев даже испугаться, потому что не ожидал ничего подобного. Второй выстрел обязательно бы поразил цель, но подоспевшие вовремя товарищи спасли своего единственного доктора от смерти, а свой отряд от десятков смертей.



Александр Припутнев

Отредактировано: 06.06.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться