Отмщение

Глава 1: От оппонента к клиенту

«Боже, за что мне это?», думала про себя измученная женщина. «Как могли посадить моего Ванечку? Что - что, а убить он не мог... я уверена».

— Господин Левченко точно сможет помочь? — громко и почти истерично спрашивала престарелая мать Максимова у молодой секретарши.

— Думаю да, но точно сказать не могу. Он должен быть с минуты на минуту, пожалуйста, спокойно подождите.

Утро у Оксаны, помощницы адвоката Левченка, выдалось неспокойным. Как, в прочем, и почти все предыдущие. Уже два года она верно служила ему и ещё ни разу не пожалела. Несмотря на её красоту, он ценил ее за ум и профессиональные навыки, к тому же, она чувствовала некий престиж, работая у Левченка, из-за его репутации и известности. Но, все же, Оксана часто недоумевала, когда начальник, то за мизерный гонорар, а то и вовсе бесплатно предоставлял услуги некоторым клиентам. «К чему эта благотворительность и особые условия?» — этого понять она никак не могла, не смотря на долгие и детальные пояснения со стороны Левченка.

Она листала заполненный журнал посещений и вдруг вспомнила: «Сегодня придёт ОН!». Оксана расплылась в счастливой улыбке и уже начала мечтать о том, как пройдёт долгожданная встреча, но встретившись глазами с убитой горем, заплаканной женщиной, сидящей напротив, вдруг остепенилась. Повернувшись к окну, она заметила подъехавший ко входу автомобиль и быстро бросила: «Максим Владиславович сейчас войдёт».

Левченко нажал на кнопку брелка и центральный замок его новенькой Skoda Octavia, издав два коротких звука, резко закрылся. Полупустая, мокрая от недавнего ливня летняя улица, блестела на утреннем солнце. Три шага и вот он уже у входа в офис. Оксана буквально двумя словами ввела его в курс дела, а немолодая посетительница, лишь завидев его, чуть ли не падая на колени, начала молить о помощи.

Через 2 минуты Левченко уже сидел с ней за столом кабинета, слушая ее уверенную, грамотную речь. Женщина говорила медленно, еле сдерживая слезы.

Оказалось, что сегодня, то бишь 14 июля, в самом начале рабочего дня, её сына, следователя Киевского районного отдела полиции, Ивана Максимова задержали прямо на рабочем месте. Из короткого телефонного разговора с сыном, мать узнала, что его задержали сотрудники ГБР по обвинению в умышленном убийстве, направили в следственный изолятор на Полтавском шляхе. Он не дает никаких показаний, попросил мать нанять хорошего адвоката и приехать к нему.

Левченко спокойно слушал короткий, эмоциональный рассказ, но в душе был очень удивлен и озадачен. Он знает Максимова уже около полтора лет и не смотря на его хитрость, наглость и любовь к деньгам, вряд ли он мог пойти на умышленное убийство, даже за большие деньги… Значит, скорее всего, следователя подставили. Но зачем? Вопросы отстранения от расследования решаются очень просто: напрямую или через начальство. Тут — что-то другое. Возможно, сугубо личные отношения. Ясно только одно: нужно говорить с самим Максимовым и разбираться в сути предъявленных обвинений.

— Я обзвонила всех знакомых, хороший друг Вани посоветовал Вас, но сказал, Вы можете отказаться. У Вас, наверное, с моим сыном плохие отношения, Вы его знаете? Сколько это будет стоить? Я заплачу…

— Да, я вам помогу. Насчет оплаты — потом. Если хотите помочь — нужно срочно ехать к нему. Оксана, распечатай нам быстренько договор. — крикнул адвокат в открытую дверь секретарше.

— Одну минуту, — отозвалась помощница.

— Смотрите, Наталья Ивановна, договор буду заключать именно с ним. Он может и отказаться, но я постараюсь его уговорить. Сейчас поедем вместе туда.

— Боже, слава Богу, спасибо, — с нотками надежды отозвалась мать Максимова.

— Максим Владиславович, документы готовы.

В ту же секунду Левченко накинул ветровку, схватил сумку, и поспешил к выходу, по пути забрав документы. Наталья Ивановна быстро шла за ним.

***

Оксана проводила их взглядом и вдруг вспомнила, что через 10 минут должен прийти клиент по записи. Случаи, когда Левченко так быстро срывался, не смотря на назначенные встречи, были очень часты, и молодой помощнице приходилось самостоятельно принимать клиентов. Максим доверял ей, поэтому она самостоятельно консультировала новых посетителей. Оксана рассматривала сегодняшний план и снова наткнулась на имя, которое заставляло трепетать ее сердце. Влюбленный мозг тут же погрузился в сладкие грезы: ОН придет сюда, как обычно поговорить с Левченко, но адвокат так и не успеет освободиться и тут будет лишь она. Прекрасный повод наконец-то произвести впечатление. Оксана глянула на часы: 9:56, значит, если через час начальник не вернется — желаемое может обернуться в действительное.

***

Тускло-желтое здание, окруженное забором из колючей проволоки — Харьковский следственный изолятор. Небольшие кремовые и яркие розовые элементы экстерьера издевательски бросались в глаза.

Левченко вышел из машины, открыл дверь Наталье Ивановне, помогая выйти ей. Женщина выглядела крайне расстроенной и взволнованной. Глаза были напухшие и красные от слез. Несмотря на это, после встречи с Левченко она явно ободрилась и уже более уверенно смотрела вперед: адвокат подарил ей надежду. Он был крайне спокоен и рассудителен. В каждом его движении читалась непреклонная уверенность в себе. Элегантный черный костюм, темно-синяя рубашка, аккуратно уложенные средней длины волосы. Он будто был живым воплощением того, как согласно ее представлениям должен был выглядеть ее сын. Но вместо успешного юриста — обычный следователь полиции, жадный, хитрый, глупый, без жены и детей. Но все же материнский инстинкт заставлял Наталью заботиться о нем и любить.

Подходя к дверям СИЗО Левченко ощутил знакомое чувство отвращения. Несмотря на то, что часть находившихся здесь подозреваемых были виноваты в преступлениях, все же, личности работников, методы, которые применяют к содержащимся здесь и даже сама атмосфера в целом вызывала в адвокате целую гамму эмоций от презрения до ненависти. На входе он быстро объяснил ситуацию знакомому охраннику. Тот же объявил, что следователь по делу Максимова как раз сейчас в СИЗО на допросе другого подозреваемого. Адвоката и Наталью повели на этаж, где содержится Максимов. Идя по тусклым коридорам, оба ощущали ужасное ощущение безысходности и пустоты, которыми веет от железных дверей камер временного содержания.