Отношения

9

9.
Пятница началась в шесть утра с телефонного звонка и боли в шее. Звонок достался Саше, боль Уле. Мужчина скорчил извиняющуюся физиономию и затарахтел на английском. Женское личико скривилось из-за пронзительно болезненного прострела. Это только в книжке герои спят в одежде черте где, да черте как, а утром встают свежими и отдохнувшими. В жизни же... Сидели уютно в обнимку, а сейчас скрючило аж вздохнуть страшно.
"Впрочем по Саше незаметно,-подумала Уля, оглядываясь на пороге кабинета,- может он как раз из этих книжных героев?"
Гость, не замечая хозяйского взгляда, что-то записывал на цветных квадратиках для заметок. Осторожно прикрыв за собой дверь, женщина неспешно направилась на утреннее паломничество по сантехническим местам.

Банальный несвежий батон превратился в стопочку симпатичных французских тостов. Улина чашка кофе оказалась не только выпитой, но и вымытой, а Саша все еще говорил по телефону и, судя по интенсивному словообмену, обсуждение не думало заканчиваться. А вот ей уже пора выходить из дома иначе опоздает на работу.
Пришедшее в голову решение поначалу напугало. Однако случайный взгляд в зеркало, отразившее пустую безжизненность коридора, вызвал непреодолимую тягу к изменениям.
Уля одела туфли, плащ, повязала на шею платок, после чего осторожно, стараясь не мешать вошла в кабинет и положила запасную связку ключей на стол перед мужчиной. Она хотела сразу уйти, но оказалась пойманной за руку. Вскочив с кресла, Саша чмокул ее в нос подмигнул и сел обратно, возвращаясь к телефонному разговору.
Женское сердечко взлетело к солнцу жаворонком.

После работы Уля летела домой как на крыльях. Распахнула дверь, в квартире никого не было. Не раздеваясь она прошла по всем комнатам. Зашла на кухню. Упала на стул тупо уставившись в окно. Броуновское движение мыслей создавало беспросветный мрак... А потом пришел Саша с чемоданом и рюкзаком, открыв дверь своим ключом. И они ели позавчерашний суп. И выясняли, что вкусные котлеты можно есть холодными, стащив их из миски в холодильнике. Причем лучше всего стаскивать их не рукой, а вилкой - тогда руку мыть не надо... А еще котлетами удобно выкладывать макет квартиры, обсуждая что и куда передвинуть.

В субботу Саша врезал новый замок в дверь, затем они пошли гулять в парк аттракционов. В воскресенье слегка подвигали мебель и составили договор на совместное проживание. В понедельник контракт был подписан и они впервые пошли вместе закупаться за продуктами. Во вторник, глядя на мешанину мужского и женского грязного белья, у Ули выкристаллизовалось понимание: "Семейная жизнь началась".
***
Как ни странно, но первым испытанием на прочность стала Сашина командировка, случившаяся недели через три после начала новой жизни. Сначала Улю сильно задело, что ее поставили в известность за день до отъезда. Озвученный упрек, выраженный, несмотря на обиду, спокойным тоном, не сразу встретил понимание. Впрочем полминутное непонимающее моргание завершилось признанием справедливости ее недовольства. Саша так и сказал:
-Справедливо. Действительно не дотумкал. В следующий раз, как только, так сразу,-после чего улыбнувшись добавил,- забавно непривычка стреляет. В сознании закрепилось предупредить тех с кем встречаюсь. Остальные же вполне могут проверить мой календарь... Надо кстати спросить у айтишников, могу ли я с тобой календарем поделиться.
- Не стоит,-ответила Уля,- я же не стремлюсь к полному контролю,- после чего, сославшись на ранний подъем, ушла готовиться ко сну.
Ночью же кризис усилился. Добавилась расстройство, что для Саши она на уровне коллег, если не ниже, защемила обида, что он не подумал вернутся до выходных, и к утру наволочка оказалась мокрой от слез.
День проводов оказался тоже богат на непонимания. Для Ули, редко выезжавшей даже за черту города, любая поездка вызывала некий "трепет подготовки". Тем более тут человек уезжал за границу. В ней включился режим подготовки к большой поездке. Она стремилась что-нибудь приготовить поесть в дорогу. Для легкого перекуса и посущественней. Испечь сладких сухариков на чаек и просто если взгрустнется. В ней зудело желание поучаствовать в приготовлении вещей, собрать лекарства, уточнить все ли взято, не надо ли срочно сбегать в магазин за чем-нибудь, что может срочно понадобиться по прилету, да и из фруктов в доме были только яблоки... 
Привыкший к командировочной жизни Саша элементарно не включался в суету вокруг рядовой поездки. Он недоуменно смотрел на Улины метания, натянуто улыбался на ее вопросы, пытался свести происходящее к шутке, а потом, не выдержав, сбежал - вызвал такси и уехал в аэропорт задолго до начала регистрации.
Ночью женская подушка по новой пропитывалась слезами.
***
Утреннее одиночество окутало Улю как привычная одежда. Старая, неказистая, но уютно удобная. Не надо задумываться в чем выползти из спальни. Никакой конкуренции при посещении туалета. На полочке в ванной баночки бутылочки можно поставить свободней-эстетичней. Раковина не радует пятнышками мыльной пены оставшейся после бритья. На кухне не возникает "чудесным образом" грязная посуда, а убранный с вечера стол не усыпается крошками к ее появлению. Не нужно в спешке готовить завтрак, а просто удовлетвориться баночкой йогурта. Мужские вещи не удивляют своим появлением в неожиданных местах. А еще никто не носится по квартире с шипящим раздражающим "Куда я засунул этот чертов телефон?"
После работы Уля прогулялась по улицам, осознавая, что соскучилась по одиноким прогулкам, когда ей не нужно никуда спешить и настраивать себя на встречу, а можно просто так пройтись, наслаждаясь неожиданно теплым осенним вечером, вслушиваясь в успокаивающий тихий шелест пожухлой листвы под ногами. Дома естественно никто не ждал. Тихо, спокойно, предсказуемо.
Войдя в квартиру она по-хулигански раскидала свои вещи: пальто на стул в кухне, сапоги по среди коридора, шарф у телефона, платье бросила на кресло в комнате, ну а лифчик... Лифчик, купленный в магазине дорогого нижнего белья, хотелось "забыть" где-нибудь в Сашиной комнате. Вот только она, постеснявшись войти, повесила его на ручку двери.
Остаток вечера хотелось проходить в комбинашке и в чулочках, играя в "свободу и независимость вольной женщины". Но ее хватило минут на сорок... Пальто с шарфом отправилось в шкаф, сапоги на полку для обуви, платье в грязное и только лифчик не поменял свое местоположении.
Облачившись в домашний халатик, Уля под телевизионный бубнеж сотворила ужин, не глядя на экран поела, а потом, скинув грязную посуду в мойку, поспешила посвятить остатки вечера своему хобби-сочинительству. Сегодня ее герою предстояло осознать, что влюблен в Элизу, а она к нему равнодушна. Завтра его одноклассница придет поплакаться на ухажера-мента, утешающий секс и его последствия. Потом помолвка Элизы и авторитета, влюбленная в боса-бизнесмена секретарша вынуждена съезжается с ментом. Бизнесмен же будет метаться между религией, бизнес этикой и растущим чувством к секретарше... и Уля не будет, просто совершенно не будет думать о том, что Саша не звонит.
Пришел новый день. На работе неожиданно образовался завал из-за нескольких свершившихся одновременно сделок. Двенадцатичасовая беготня и нервотрепка сделали пустоту квартиры желанным благом, поскольку требовался отдых от живого общения. Уля даже не стала включать компьютер, посвятив время релаксированию в ванне.
***
С утра начальство, а значит и вся контора, было в благостном настроении. Вчерашний аврал не принес отрицательных последствий, скорей наоборот, и в обед офисный планктон подкормили благодарственной пиццей. Уля не сильно жаловала этот продукт, поскольку ей когда-то давно "посчастливилось" отравится некачественным изделием. А тут все помещение пропиталось специфическим запахом. Женщина "поплыла". Она несколько раз выходила на улицу проветриться, но едва только заходила обратно, то ароматический удар повторялся с новой силой.
Хотелось заглушить противный запах. Уля уже попробовала и кофе, и леденцы, и тик-так... Ничто не помогало... Разве что искусительный табачный дымок поманил из курилки желанным облегчением. Во рту вспыхнули неотмершие воспоминания. Предательская ностальгия напомнила умиротворение с успокаивающим вдох... и медленый с растяжкой выдох... Уля даже не заметила как сделала шаг к курилке. У нее нет сигаретки, но может кто-нибудь угостит даму...
-Ульяна Феоктистовна,- догнал ее оклик начальника у самых дверей.
-Да, Федор Макарович,- послушно, но без подобострастия ответила она оборачиваясь.
-Ульяна Феоктистовна, у меня к вам предложение, от которого вы не сможете отказаться,- сказал этот двухсот килограммовый сорокалетний боров с такой улыбочкой, что не знай Уля о его безумной влюбленности в жену, то непременно подумала бы о чем-то неприличном.
Подойдя ближе, она совершенно безэмоциональным тоном поинтересовалась:
-Я вас слушаю.
-Вот, -начальник вручил ей конверт,- отвезите его пожалуйста по адресу...
Уля удивленно приподняла брови. Она конечно не самая важная спица в колеснице, но все же и не девушка на побегушках.
-... не удивляйтесь,- мужчина как-то многозначительно подмигнул,- в предложении есть приятный сюрприз: как только доставите, его то, можете быть свободны. Правда есть но. Иван Казимирович будет по этому адресу только с трех до пол четвертого. А отправляю вас поскольку вы его знаете в лицо. Он сейчас развод оформляет и нужно, чтоб конверт попал именно ему, а некому-то другому.
-Я поняла,- ответила Уля, принимая конверт. Ее взгляд на часы начальство истолковало правильно:
-Возьмите такси, в понедельник компенсируем. И отдыхайте
-Хорошо. Спасибо,- и забыв о куреве, она отправилась одеваться.
***
Поднявшись на четвертый этаж обыденной хрущевки, Уля позвонила в указанную на конверте квартиру. Спустя минуту дверь распахнулась, явив миру женский силуэт облаченный в коротенький халатик.
-Вы кто?- хриплым голосом спросила открывшая.
-У меня конверт для Ивана Казимировича. Он дома?
-Давай сюда! Я жена его... пока еще.
-Простите, но мне нужно передать его непосредственно ему в руки.
-Не доверяешь?
-Извините, правила.
-Да иди ты... правила,- хозяйка развернулась и пошла в глубь квартиры, бросив небрежное,-нет этого козла еще.
Уля осталась стоять перед раскрытой дверью, плохо понимая, что ей теперь делать. Она вытащила телефон. Часы показывали двенадцать минут четвертого. Похоже звонить начальству за инструкциями рановато. Она неуверенно зашла в коридор, прикрыла за собой дверь, немного постояла, а затем пошла за хозяйкой.
Гостиная, в которую привел ее короткий коридорчик, производила странное впечатление. Вроде как все было аккуратно ухоженно-уложено-расставлено, но в тоже самое время было ощущение, что совсем недавно здесь бушевал ураган. Словно в комнате одни руины, все видимые предметы не настоящие, а декорации. Так сказать потемкинская деревня жилой комнаты. Единственное, что выглядело настоящим- это стоящая на журнальном столике наполовину пустая бутылка импортного алкоголя с заляпанной этикеткой. Как какая-то квинтэссенция безвозвратной потери, вызывающая противоречивую смесь жалости с брезгливостью. Сама хозяйка сидела в кресле спиной к входу. Со своего места Уля видела только копну ее явно нечесаных волос. Напомнив себе о своем статусе курьера, женщина постаралась придать своему лицу безличное выражение..
- А когда придет Иван Казимирович?- спросила она,заходя в комнату.
- А какого...- начала возмущенно говорить хозяйка, но, повернув голову, неожиданно встретилась с Улей глазами и замолчала. Легкая искра чего-то знакомого поразила обеих женщин. Одновременно зашуршали две книги памяти в поиске нужных страниц.
-Хо! Маска! А я тебя знаю!- подвела итог блуждания по путанным ассоциациям хозяйка квартиры, нацепляя оскал улыбки,-ты ведь Жаба Бронированная!
"Бронированная?"-удивилась Уля, однако от каких либо внешних проявлений эмоций удержалась.
-Простите, но я никогда не откликалась на подобные имена, - сказала она ровным тоном.
-Конечно,- как бы язвительно заявила женщина,- ты же бронированная. Я ж на этом мороженое в школе зарабатывала.
Уллины брови невольно дернулись вверх.
-Что не веришь?- с радостной громкостью вопросила одноклассница,- мы с мальчишками спорили, сумеют они тебя до слез довести или нет. Сумели бы - получили поцелуй, а если нет, то нам мороженое. Ты никогда не подводила и я получала мороженное! Вот так-то!- она подняла руку в которой оказался невысокий широкий стакан и одним глотком добила находящуюся в нем жидкость, после чего сморщилась, а потом, не открывая глаз, неожиданно всхлипнула,- не верь мне, Пододеяло... Больно мне просто... Так больно, что другим больно сделать хочется... Да только своя боль о этого меньше не станет. Это-то я своим проспиртованным умишком понимаю. Но язык-то все равно метет... Прям как в детстве: сначала травила тебя со всеми, а потом таясь шагала за тобой до дома и не знала как подойти извиниться. Я все такая же дура, Пододеяло. Понимаешь? Все такая же.
Исповедь стекла по "жабьей броне", не вызвав даже намека на сочувствие. Может в детстве, когда шкура была потоньше, что-то и отозвалось бы в душе. А так, когда от вытерпленных за годы учебы оскорблений, задубела кожа...
- Так вы знаете, когда придет Иван Казимирович?- все тем же равнодушно спокойным голосом поинтересовалась Уля.
Хозяйка, открыв глаза, осуждающе посмотрела на гостью:
-Ты че не узнала меня? Я Аня...
-... Каврина,- продолжила Уля,- мы с вами учились вместе с четвертого по одиннадцатый класс. Но это к делу не относится.
-Узнала, но выделываешься. По имени не зовешь...
-Как и вы.
Анна опустила глаза.
-Не помню,- пробурчала она и словно съежилась в забитый комочек,- прозвище помню, а имя нет. И фамилию помню.
-У меня сейчас другая.
Одноклассница, вскинув голову, пристально вгляделась в лицо гостьи:
-Замуж вышла?
-Пока нет, но в процессе,- не стала скрывать Ульяна.
-Не ходи,- стальным тоном отрезала Анна и, рывком распрямив плечи, поинтересовалась,- пить будешь?
-Спасибо, нет.
-Ну да, ты всегда была правильной. И с мозгами, и с силой волей. Не то что я,- женщина поставила стакан на столик,- слабая, безвольная,-она взяла в руку бутылку,- шампанского на Новый Год с одноклассниками, так это разве питье?- стакан наполнился наполовину,- а баночка, другая пивасика после школы тоже не считается. Оно ж чуть крепче компотика,- бутылка вернулась на стол,- вот водочки сто грамм хлопнуть...- Аня задумчиво посмотрела перед собой,- хотя с водочкой я познакомилась на поминках брата. Он грузом двести пришел, когда мы в десятом были. Так от горя упилась в зюзю. Но ведь это раз и нет. Вроде как болит, но грубеет со временем,- она посмотрела прямо Уле в глаза,- а вот когда уходит постепенно... Эх...- опустив взгляд, женщина поднесла стакан к губам и сделала большой глоток,- милая, я на работе задержусь допоздна; шеф попросил выйти в субботу; Мы с мужиками вечерком посидим... Угу, с мужиками, от которых шанелью пахнет и следы от помады остаются. Тут по неволе потянешься за высокоградусным обезболивающим для души...-Аня вновь посмотрела на гостью,- у тебя закурить есть?
-Я бросила,- ответила Уля, решив не делиться прикупленными по дороге сигаретами.
-Бросила?- с непонятным удивлением повторила хозяйка,- ты беременна, что ли?-
Но не дождавшись ответа, она вдруг зарыдала, громко, в голос. Слезы размазывались по лицу. И без того нечеткая речь превратилось в непонятную смесь слов и всхлипов, в которой речитативом мелькало: "И Васеньку мово". В какой-то момент Аня пролила на себя из стакана, после чего невнятные причитания сменились очень четкой яростной руганью. Досталось и стакану, и импортной сивухе и одежде и муженьку, и соседу, и шалаве-разлучнице, и адвокату, и еще какому-то безумно длинному списку людей. Себя она тоже не забывала, призывая временами замеревшую в испуганной растерянности Улю не то в свидетели, не то в судьи.
Хлопнула входная дверь. Пьяные разглагольствования как отрезало. Обе женщины повернулись к коридору в ожидании и через пару мгновений под перекрестием их взглядов в комнату быстрым шагом вошел Иван Казимирович.
-А, Ульяна Феоктистовна!- начал он, - добрый день! Как хорошо, что вы уже здесь.
-Точно! Ульяна,- прошептала Анна, но на нее никто не обратил внимания.
-Здравствуйте,- отозвалась Уля, одновременно вытягивая большой плотный конверт из сумки,- вот...от Федора Макаровича.
- Очень хорошо...
Приняв пакет, мужчина, надорвав сторону, вытряхнул из него пачку бумаг себе в руку.
-Я могу идти?- поинтересовалась Уля.
-Да... то есть нет,- Иван Казимирович оторвался от изучения бумаг,-Ульяна Феоктистовна, у меня к вам небольшая просьба. Побудьте свидетелем нашего разговора. Буквально пять минут...