Отражение

Глава 15

Глава 15

Я оказалась в роскошном саду с пальмами и вьющимися растениями: выложенные керамической мозаикой дорожки, блюдце фонтана с позолоченной статуей девушки, несущей на плече кувшин. В клетках томились дикие звери, провожавшие меня настороженными взглядами. Рыси, леопарды, одинокий каракал - пустынная рысь с черными кисточками на ушах. Семейство бурых медведей с тоскливыми карими глазами. Рыжие лисы сновали около прутьев решетки, наблюдая за серыми куропатками с сизым оперением вокруг горла и фазанами, сновавшими по дорожкам по ту сторону решетки. Будь моя воля, я бы выпустила хищников, но тогда бы птицам пришлось туго.

Неужели опять Нанэ?! Я подошла к фонтану и заглянула в водную гладь. Сначала там отразилось моё собственное лицо, но через секунду оно расплылось, а потом снова слилось воедино. Узкое лицо с высокими скулами, слегка раскосые ядовито зеленые глаза и копна рыжих волнистых волос. Нанэ. Она вернулась, оттесняя моё сознание от участия в происходящем. Осталось наблюдать со стороны, остро и отчетливо чувствуя каждый толчок ее сердца. Глядя в фонтан, она вспоминала тот день, когда ее купили.

Уже прошло около трех недель, а Нанэ до сих пор с содроганием вспоминала душную тюрьму и шатер. По ночам ее мучили кошмары, где она в грязных лохмотьях стояла у позорного столба с заломленными руками, а уродливый толстяк с перекошенным злобой лицом тыкал в нее пальцем.

- Покупаю! – кричал он.

И чья-то угольная тень ползла к ней, чтобы отдать во власть покупателя.

Нанэ вздохнула, по щекам потекли слезы. Тогда, в день покупки, она была настолько слаба и сломлена, что даже хозяин из снов не встретил бы от нее сопротивления. Одна только мысль о том, что чужая грубая рука вцепиться в волосы, схватит за грудь, гадюкой поползет между ног, вызывала отвращение. Плечи содрогались от нахлынувшего негодования.

- Ты опять грустишь? – в сад вошел тот незнакомец, что купил ее.

- Я хвалю Духов за встречу с вами, господин, - Нанэ прижалась лбом к его кисти. От его рук пахло оливковым маслом.

Ее хозяина звали Оронт. И хоть ни сатрапом, ни придворным Царя царей он не был, но Харим и другие работорговцы не зря драли глотки. Бурная молодость удачливого путешественника одарила его славой и известностью. Заморские диковины, преподнесенные в дар правителю – покровительством Дария Великого, а ум и расчетливость приумножили богатства и расширили владения. А где деньги, там власть и уважение.

- Тебе опять снились кошмары? – В его глазах плескалась тревога. Видимо, здоровье Нанэ, в том числе и душевное, беспокоило его не меньше, чем собственное.

- Нет, господин, - соврала она. Хотя мне ее память подсказывала, что только этой ночью она дважды вскакивала с постели в холодном поту. Новый хозяин оказался так добр и внимателен, что она не решалась жаловаться даже на собственные кошмары. Вдруг господин прогневается и отошлет ее прочь?

Его поместье находилось на самой окраине сатрапии Парса. Здесь винокурни, кожевенные, сараи, жилища рабов, скотный двор и другие хозяйственные постройки соседствовали с домом самого Оронта. Более того, снаружи трудно было отличить одно от другого. Коричневые отшлифованные камни, добротные бревна и дощатые крыши. Хозяин не заботился о внешней красоте, его больше заботила устойчивость и долголетие строений. В этом отношении он не делал разницы между загоном для ослов или новой комнатой в доме. Разве что последнее потом украшалось и отделывалось, а первое – оставалось в первозданном виде.

За пределами Парса Оронт владел пахотными угодьями и виноградниками, славящимися на всю державу. В порту стояли корабли, под парусами которых ходили его сыновья. Нанэ видела нескольких из них – высокие статные мужчины, похожие на отца. У одних бороды также покрылись сединою, у других – они и вовсе отсутствовали. Нанэ не укрылась от взоров его сыновей. И хоть они никогда не перечили отцу, во всем держа его руку, но она чувствовала, какие взгляды скользили по ней. Презрительные и насмешливые. Нанэ не понимала – почему, у самого же хозяина спрашивать не осмеливалась. Каждый раз, когда сыновья прибывали к Оронту погостить, она пряталась в своей комнате в садовом домике. И выходила только тогда, когда хозяин сам просил ее об этом.

В поместье существовал и гарем со множеством богато убранных покоев. Но господин сразу оградил Нанэ от склок и зависти наложниц. Он справедливо рассудил, что особое расположение к новенькой не останется без внимания завистливых соперниц. И пусть в своей обители Оронт не позволял наложницам открытые войны, но без обыкновенных женских сплетен и ссор, а то и выдирания волос, даже в его гареме дело не обходилось.

Для себя Нанэ отметила, что новый хозяин был строг, но справедлив и добр. Он содержал наложниц, как жен, и ни от кого не осталось в секрете, что в завещании он подписал вольную для многих преданных слуг, позволял также оставлять в живых всех рождающихся у рабов детей. Также Оронт устраивал праздники, где каждому выдавали по монете и угощению – соразмерно занимаемому положению. Он наказывал рабов, но при этом ограничивался гуманными способами: поркой обычным кожаным кнутом без шипов и узелков, выдирающих кожу с мясом, и отсечением головы. Неудивительно, что рабы искренне любили его, моля о здоровье и благополучии господина всех известных богов.