Отражение

Глава 28

Глава 28

Когда на крики прибежала охрана, спасать было уже некого. Осмотревшись, стражи разделились: один из них побежал за Кронохом, другой остался сторожить Нанэ. Еще неизвестно, что решит распорядитель. Но Нанэ не волновалась – она знала, чем угостит того, кто посмеет ей угрожать. Одну из отравленных лепешек она предусмотрительно зажала в руке, на случай, если кто-то попробует избавиться от них раньше, чем дело будет разобрано.

- Что случилось? – Кронох умолк, наткнувшись взглядом на обескровленное тело. – Как это произошло? – сквозь зубы произнес он и медленно повернулся к Нанэ.

- Она украла мои лепешки, - голос Нанэ не дрогнул ни на мгновение. - Мой слуга не стерпел такого вероломства и отомстил за меня. Разве Закон это запрещает?

В глазах Кроноха блеснули злобные огни, и Нанэ поняла, что распорядитель знал про отравленную еду. И впрямь, вряд ли в Нижнем гареме кто-нибудь позволил бы себе чихнуть без его разрешения.

- Закон запрещает отдавать раба на растерзание дикому зверю, - с ненавистью процедил Кронох.

- Если только раб не посягнет на жизнь господина, - так же медленно, чеканя каждое слово, произнесла Нанэ. – К тому же, за меня больше некому заступиться. Кроме него, у меня нет верных слуг.

Язык Нанэ так и чесался предложить распорядителю отведать отравленных лепешек, но она сдержалась. В памяти всплыл образ Гирда с пустыми глазницами. Она непременно выяснит, кто тот незнакомец. И отдаст ему всё, лишь бы отомстить врагам.

Через несколько дней Нанэ выделили новую служанку – чернокожую Таслами. Высокая, с полными грудями и бедрами, с большими карими глазами, окаймленными пышными коровьими ресницами. Она была чуть старше самой Нанэ, однако выглядела не как юная девушка, а как опытная зрелая женщина. Во взгляде Таслами плескалась печаль, даже когда она улыбалась.

От Цэнь новая служанка отличалась, словно вино от воды. Она выполняла поручения и приказы в точности и без промедления. Не гнушалась и не боялась ухаживать за гепардом, отстаивала для Нанэ очередь в купальню, ложилась на ночь у порога, рассказывала всё, что интересовало хозяйку. Кроме того, Таслами пробовала ее еду. Сама Нанэ не просила служанку о подобной услуге и удивилась, когда впервые обнаружила надкусанные лепешки на подносе с завтраком.

- Зачем ты это сделала? – Нанэ сразу же набросилась на невольницу.

- Это обязанность всех рабынь, служащих наложницам господина, - спокойно ответила Таслами, сложив руки на груди. – Если госпоже неприятно, то Лами не будет делать так впредь.

Нанэ больше не сказала ни слова, но с этого момента доверяла рабыне не меньше, чем Урсонури. Она всегда делилась с Таслами фруктами и перепадавшими на ее долю сладостями – рацион слуг был настолько скуден, что подобным они могли полакомиться разве что во сне. Невольница всегда благодарила Нанэ и неизменно шутила, что на таких харчах она станет еще необъятнее и перестанет проходить через дверь. На самом же деле рабыня была лишь чуть толще самой хозяйки, и только пышные формы создавали иллюзию полноты.

Каждый вечер Таслами рассказывала Нанэ легенды и сказания своего народа. Всё, что помнила. В рабство она попала в возрасте семи весен и хоть и успела смириться с этим, всё равно мечтала рано или поздно сбежать.

- Когда-нибудь, когда толку от меня в гареме не станет, я выйду за ворота и попробую добраться до родных берегов, - шептала Таслами, чтобы не привлечь к разговору недобрых людей и духов. – Ты, верно, не знаешь, что как только боги покрывают волосы женщины белым покровом, ее продают другим хозяевам. А кто позарится на старуху? Таких берут только на черные работы, чтобы не жалко было.

- Если можешь сделать это сейчас, почему не сбежишь? – удивленно поднимала брови Нанэ.

- Зачем же сейчас? Разве мне плохо живется? В моей деревне не каждый день доставался кусок пищи мужчинам, что уж говорить про женщин и детей, - вздыхала служанка.

- Отчего тогда ты хочешь именно туда?

- А куда ж еще? Умирать надо на родной земле…

Обе онизадумались. Нанэ вспомнила свой край, где среди густых лесов прятались небольшие деревушки. Землянки с соломенными крышами, птицы, щебетавшие в свитых под крышей гнездах, запах листвы и ласковое солнце, проглядывавшее сквозь нее. Слезы помимо воли потекли по щекам. Она смахнула их и посмотрела на Таслами. Та тоже тихонько всхлипывала, отрешенно глядя вдаль.

- Какова она, твоя родина? – спугнула Нанэ видение служанки.

- Не стоит об этом, госпожа. И вообще, разговоры рабов о свободе не доводят до добра.

Напоминание про то, что Нанэ тоже невольница, отозвалось острой болью. Огонь отмщения вновь разгорелся в сердце, порабощая волю и мысли.

- А знаешь ли ты что-нибудь про местных духов?

- Конечно, госпожа. Иногда мне кажется, что я ведаю про них больше, чем про своих собственных.

- Тогда ты знаешь, кто может обернуться волком.