Отражение в глазах

Глава 10

Еще толком не проснувшись, Таня почувствовала влагу на щеке. Из-за моргнувших глаз слеза покатилась быстрее и скользнула к уху, неприятно пощекотав его. Значит, сегодня первое декабря. Этот безумный сон всегда начинал ей сниться с наступлением зимы, словно какой-то внутренний календарь переворачивал в ожидании листы и мгновенно оживлялся, прочитав заветные и страшные буквы. Декабрь... Надо не забыть проверить, осталось ли еще выписанное врачом снотворное. Тогда можно будет просто проваливаться в спасительную пустоту вместо того, чтобы бесконечно плакать во сне и отмахиваться от кружащихся детских лиц, падающих хлопьев снега, укрывающих все вокруг саваном...

Таня сжала виски и, подскочив к шкафу, судорожно перевернула фотографию на полке лицом к стене. «Прости, мама, но лучше это сделать сейчас, пока не навалились мысли еще и о тебе. Тогда я точно не справлюсь с болью». Так, а теперь распахнуть настежь балкон: пусть настоящий холод покроет сердце коркой льда и удержит страдания. Хотя бы до вечера...

Дрожа на сквозняке, Таня заставляла себя следить за пропархивающими на улице снежинками. Еще пять минут – и она закроет окно, умоется, оденется и выпьет чай. Во-от. Теперь надо потерпеть всего лишь три минуты, и будет не страшно заглянуть в зеркало, а день пройдет спокойно. Одна минута. Зачем она поджимает босые пальцы ног, как будто мысленно убегает отсюда? От самой себя не убежишь. Все, можно отвести взгляд от снега. Если бы она могла растопить его вообще...

Качнувшись, Таня захлопнула балконную дверь и побрела в ванную. Надо делать все то, что и обычно. А боль в глазах... ее можно спрятать под густым слоем туши.

И как замечательно, что по утрам в автобусе идут настоящие сражения, в которых ежесекундно приходится удерживать равновесие, не выпускать поручень, отклоняться от бесцеремонного толчка в спину. Почему-то именно в такой боевой атмосфере Таня лучше всего настраивалась на рабочий лад. Вот и сейчас она вспомнила, что, несмотря на середину недели, у нее откуда-то собралась приличная коллекция недоработок и «хвостов». Ими и стоило заняться сразу же, с раннего утра, и не думать больше ни о чем.

Но не успела она войти в офис, как ее встретил визг Светы:

– А-а, какая красота! И-и-и!

Все эти писки относились к великолепной белой розе на длинном черенке, лежащей на столе Синицкой. Таня невольно перевела взгляд на свое место и удивленно заметила и там цветок, на этот раз бордовый.

– Привет, Танюха! Полюбуйся на это чудо. Да-а, знает руководство, как нас подбить на новые свершения в работе.

Таня, начавшая снимать куртку, на последней фразе замерла с рукой, наполовину вытащенной из рукава.

– Не поняла, при чем тут руководство.

– Так ведь цветы от компании, – пояснила Синицкая и поглубже засунула нос в середину розы, а потом блаженно выдохнула. – Всем женщинам, прикинь, и не в Восьмое марта. Наверное, как признание наших заслуг.

– А мужчинам что, водка? – хмыкнула Таня и продолжила раздеваться.

– Ну при чем тут водка? Но согласись, отличный ход для поощрения. Всем розы, правда, разных цветов. Надо будет попросить, чтобы в следующий раз подарили вазу, а то куда теперь цветочек ставить? – Света покрутила головой по сторонам. – Так он до вечера и завянуть может. Бутылку, что ли, раздобыть какую?

– Ага, у мужиков. Как свою водку выпьют.

Роза пахла сладковато, как ванильный сахар. Таня погладила пальцем лепестки и переложила цветок на подоконник. Какая разница, почему его подарили, если от этого жеста на душе по-весеннему потеплело? А еще замечательно, что в голове потеснились плохие мысли и стало чуть легче дышать. Может, и получится сегодня обойтись без успокоительного.

Руки начали привычную работу, вовлекая мозг, и к обеду утренние переживания притупились. Таня даже встревала в привычную перепалку между Светой и Ромой. Строго по очереди, для чего и завела особую табличку, где ставила палочки, чтобы не забыть, чью сторону нужно принять в следующий раз. Света шутку не поняла и неприкрыто возмущалась предательству подруги.

Потом компьютер Синицкой неожиданно завис, и ее недовольство стало таким яростным, что звонок по внутреннему телефону Таня расценила как помощь свыше. Секретарь Юля, как всегда, сдержанным и отстраненным голосом сообщила, что Вышковец Татьяну ждет Егор Викторович вместе с материалами по «Элит-кварталу».

– Черт, сговорились они там, что ли, с этим объектом? – бормотала Таня, пока распечатывала документы с последними изменениями. – Мало вызовов к Максиму на ковер, сейчас и Егор возьмется за выволочку.

– Чего там выволакивать? – не согласилась Света; она подбрасывала в руке степлер и угрожающе поглядывала на неменяющийся экран своего компьютера. – У тебя столько сделано, так что хвалить должны. Просто проект громадный, деньги большие светят, вот и не хотят упустить ни одной детали.

– Думаешь? Ладно, держите за меня кулаки.

– Подержу, а потом как тресну ими эту машину! – взвилась Синицкая и швырнула степлер в ящик стола. – Рома, позвони техподдержке, не то прокляну!

– Жаль, что Княжев и меня не звал, – тихо выговорил Роман понимающе улыбнувшейся Тане и обреченно взял трубку телефона.

В дирекции было тихо. На стойке секретарей возвышались две розы, желтая и кремовая, каждая в аккуратной узкой вазочке. Юля нажала кнопку на телефоне, чтобы доложить генеральному директору о приходе Тани, но Егор сам распахнул дверь со своей стороны, словно ждал. Он был без галстука, в светлой рубашке с привычно расстегнутым воротником и в темных брюках. «Очень непринужденно и эффектно», – некстати подумала Таня и негромко поздоровалась, переступая порог кабинета.



Наталья Ермаковец

Отредактировано: 21.08.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться