Оттенки пахнут прикосновениями

Туманный Альбион

10. Эти бабочки похожи на нас. Мы все знаем, что наше страдающее тело — тело всего лишь промежуточное. Мы — гусеницы, и однажды наши души улетят прочь от этой грязи и боли. Рисуя бабочек, мы напоминаем об этом друг другу. Мы — бабочки. И мы скоро улетим.

Бернар Вербер "Энциклопедия относительного и абсолютного знания".

      Я и не заметила, как уснула, поэтому проспала большую часть полета.

      Мы прибыли в дождливый Лондон, откуда нас сразу же повезли в Кент, хотя я надеялась на несколько часовую прогулку по замечательной столице Англии. Комфортный минивэн неторопливо пересекал местность, пока я жадно хваталась взглядом за каждый стилизованный домик, которых на пути мелькало несметное количество. Доминик, Шон и Рокси сладко дремали на своих сидениях, а я, выспавшаяся и воодушевленная, наслаждалась слабым звуком мотора и навевающей атмосферой европейского государства.

      Дорога заняла не больше часа. Нас высадили напротив потрясающе красивого... Отеля? У меня язык не поворачивался назвать этот замок отелем. Мост, как из Средневековья, раскинулся перед нами и приглашал ступить на территорию, а прибрежный ров, заполненный водой, напомнил о том, что его использование было потребно в целях защиты замка от антагонистов в былые времена. Огромные ворота с нескромным шумом отворились, призывая нас войти.

      Внутренняя часть будущего места жительства поражала не меньше. Здание имело кольцевую структуру и опоясывало живописный сад, установленный в самых недрах территории. Небольшие фонтанчики, миниатюрные скульптуры и приятный запах ухоженных цветов заставляли пробираться ко входу в отель, стены которого были усеяны роскошными барельефами, с открытым ртом.

— У меня нет слов! — воскликнула Рокси, прервав наше квартетное молчание, пока мы поднимались к своим номерам по внушительных размеров лестнице. Даже ключи от апартаментов имели свою историческую особенность — герб графства Кент на мило свисавшем брелке. 

      Было забронировано два номера — один для нас с Рокси, другой для парней. Всю дорогу меня интересовал единственный вопрос — где Хантер и остальные? Я не стала мучить расспросами уставших ребят, поэтому мы с подругой, как только вошли к нам, завалились на громадную кровать с, внимание, балдахином! Напротив висело зеркало чуть ли не на всю стену, справа устроился большой расписной шкаф, а слева покоился выход на балкон. Вид из окна вынуждал, в очередной раз, ахать и охать от изумления. 

      Завтра состоится первый пробный заезд, поэтому Доминику и Шону необходим отдых после перелета. Мы с Рокси решили выбраться на пикник, чтобы вдоволь насладиться природным очарованием окрестной местности.

      По пути в Кент нам удалось обзавестись некоторыми продуктами, поэтому небольшое количество фруктов, напитков и пряностей отлично скрасили наше клетчатое полотно, по бокам которого мы уютно устроились. Перед глазами раскинулся вид на отель, который старались спрятать за своими "шевелюрами" невообразимой красоты деревья. Мы устроились под одним из них. Свежепостриженный зеленый газон приятно благоухал, а пение птиц являлось заключительным аккордом в создании идеальной картины отдыха.

— Почему нас только четверо? — спросила я у Рокси, когда мы обе вдоволь насытились вкусностями и с набитыми животами лежали на покрывале, устремив взгляд ввысь, туда, где бесконечность казалась небесно бесконечной, как бы парадоксально это ни звучало.

— Остальные подъедут чуть позже, — ответила девушка, отведя руки за голову, организовав своеобразную телесную подушку, — тебя ведь волнует, где Хантер?

— Да, — без доли лукавства ответила я.

— Он приедет, без него никуда.

— Что ты имеешь в виду? 

— Шон сказал, что все держится на Хантере, в том числе, и проведение пробных заездов. Он большая шишка в мире гонок.

— Я слышала от Доминика, что он завязал со спортом из-за потери супруги.

— Да? — Рокси резко повернула голову ко мне, — Этого я не знала. Бедняга.

— Я так не хочу, чтобы у него и Доминика возникли проблемы в отношениях из-за меня.

— Тогда ты должна выбрать.

      Как я и говорила, выбор для меня значит нечто очень удручающее и оскорбительное. Выбор докажет, что один в чем-то превосходит другого, но ведь это не так. 

      Хантер. Я не понимаю, как строгость, утонченность и невыносимая привлекательность могут умещаться в таком человеке, как он. Когда старший Бейли рядом, я автоматически лишаюсь мозгов и начинаю жить лишь эмоциями, которые заставляют меня переходить к действиям. Стоит Хантеру сказать хоть слово, совершить малейшее действие в виде взмаха ресниц, которые веером отдают тень на его бледные щеки, я готова умереть. Абсолютное желание владеть им и отдаваться ему днем и ночью разливается в животе горячими волнами, которые, с такими темпами, точно скоро захлестнут мой берег рассудка. Я не представляю своего существования без взгляда его глаз цвета мрачного кобальта в ночи, но оттенка светлого циана днем. 

      Доминик. Этот парень столько сделал для меня. И если его отец являлся для меня небесным идеалом человеческого существования, то младший Бейли представлял собой эталон нравственного и по-настоящему зачарованного совершенства, без прикосновений и шоколадного дыхания которого мне не выжить. С ним я могу чувствовать себя в безопасности, и он доказал это уже несколько раз. Объятия Доминика всегда дарят мне ощущение домашнего уюта, в который мне хочется возвращаться снова и снова. Снова и снова видеть вздернутый к верху подбородок, который демонстрирует его непоколебимую уверенность в себе, и она обоснована в полном, бескрайнем объеме.