Оттенки пахнут прикосновениями

День Баунти

13. Праздники — они как жизнь: рождаются и умирают, как люди. Им знакомы минусы взлетов и моменты падений. У них есть свои подъемы и спады. Они, как и мы, блистают, а затем обращаются в прах. У праздников, как и у нас, не бывает завтрашнего дня.

Фредерик Бегбедер "Рассказики под экстази"

      Норфолк. Признаться честно, я и не слышала об этом острове. Как оказалось, он даже имеет собственный аэропорт, в который мы и направлялись. Лететь предстояло немало, поэтому времени подумать обо всем было предостаточно. 

      На самолет посчастливилось успеть, и я выдохнула с невероятным облегчением, когда узнала, что мы с Рокси сидим довольно-таки далеко от остальных. Это означало, что глаза не приобретут те мозоли, которые бы с радостью мне натерли ребята Бейли. 

      Перелеты всегда напоминают о том, что у тебя в запасе есть какое-то количество времени, которое всегда можно потратить на чтение любимой книги, просмотр интереснейшего фильма, долгожданный сон, попросту, на желанный отдых. 

      Салон не изобиловал толпой людей, которые так и жаждут попасть на остров Австралии. Когда железная птица миновала примерно половину воздушного пути, нам подарили небольшие книжечки, напоминающие брошурки, которые раздают при входе в заведение, по типу галереи, и все оставшееся время я посвятила изучению Норфолка.

      Маленький обитаемый остров расположен между Австралией, Новой Каледонией и Новой Зеландией. Открыт Джеймсом Куком в 1774 году. С 1788 года служил местом ссылки заключённых из Англии. В 1814 году колонию забросили из-за дороговизны, однако через одиннадцать лет тюрьма была снова восстановлена и вмещала в себя преступников всякого ранга — опасных уголовных, политических и даже тех, кто совершал скудные и вовсе невыразительные проступки. Остров, вполне себе пригодный для приобретения звания тихоокеанского райского уголка, на тридцать лет превратился в колонию, которая славится, как одна из самых жестоких исправительных в английской истории, со строжайшим режимом, пока тюрьму окончательно не закрыли в 1854 году.

      В 1856 году на Норфолк переселили часть жителей острова Питкэрн — единственной заморской территории Великобритании в Тихом океане — и на острове было создано местное управление. Уже в 1901 году остров стал частью Австралийского Союза. Через двенадцать лет Норфолк получил статус австралийской «внешней территории» и стал управляться администратором, назначаемым правительством Австралии.

      Численность Норфолка превышает две тысячи. Жители острова говорят на английском языке и креольском, известном, как норфолкский, представляющий собой микс английского и таитянского. В 2005 году норфолкский язык получил статус официального на острове.

      Остров Филлип — второй по величине остров территории, расположен несколькими километрами южнее Норфолка, и именно на нем простирается старейшая гоночная трасса, в реконструкцию которой были вложены миллионы в 2006 году. Филлип является частью Национального парка Норфолк, который сохранил на своей территории уникальные субтропические дождевые леса, в том числе, и знаменитую норфолкскую сосну (продажа ее семян вносит свою толику в экономику Норфолка, которая держится на туризме и распространении почтовых марок) — символ территории, и каждый год на необитаемый островок приезжают люди со всего света, чтобы насладиться природными дарами безводного массива вулканических пород, которые подымаются, словно пробудившись ото сна, из вод полуночно-синего океана.

      Когда мы заходили в самолет, Хантер разговаривал по телефону, и я краем уха услышала, что мы не задержимся в Австралии надолго, ввиду усиления надзора полиции, которая едва ли нас не поймала, поэтому в целях безопасности будет целесообразно не пренебрегать сохранением нашей свободы, а форсировать этапы гонки. Будет проведен один пробный заезд, а на последней странице гоночной истории подобных тренировок вообще не будет.

      История маленького, тихоокеанского мирка показалась мне жутко увлекательной. С перерывами на сон, еду и дружескую беседу, я все же прочла ее до конца. На последнее страничке были изображены зелено-белый флаг с изображением той самой норфолкской сосны и красочный герб. Я провела по глянцевым изгибам каждого пальцем и вздохнула, поражаясь величию даже такого незначительного природного образования в водах самого большого океана на планете.

— Знаешь, я подумала тут кое о чем, — вдруг сказала Рокси, прерывая мои размышления о величии, — Если ты не знаешь, как поступить со своими соблазнителями, — я с улыбкой закатила глаза, — Тогда сделай так: первый, кого ты поцелуешь на берегах Филиппа, и станет тем единственным.

— Рокси, это же глупо, — я рассмеялась, — Но звучит довольно романтично.

— Это не глупо. Глупо, когда ты не в состоянии удержать свое похотливое начало на поводке.

— И это тоже не глупо. Я не контролирую себя. Вместе с Шоном ты отхватила замечательную возможность влюбиться в одного.

— Погоди-ка, влюбиться?

— О Боже, — прорычала я и быстро провела ладонями по лицу, — Ну я не это имела в виду.

— Это-это. Так ты влюблена.

— Полагаю, уже не секрет, что я готова стать председателем фан-клуба каждого из них, — я сложила руки на груди, а Рокси ехидно улыбалась, уставившись в окно, будто меня и вовсе рядом нет.

— Первый поцелуй на новом месте, — подруга пригрозила пальцем.

      Я впилась пластиковыми зубчиками вилки в клубничное желе, которым нас решили побаловать перед посадкой. За окном царила глухая ночь. Перед глазами мелькали мрачные перьевые облака, но вскоре, когда самолет выбрался из небесного лабиринта, перед глазами раскинулась бескрайняя океаническая гладь, поблескивающая из-за играющей ряби на поверхности, немногочисленные огоньки обрамляли водную территорию, и картина предстала неописуемо волшебной. Я впервые находилась в полете ночью, и, если быть до конца откровенной, зрелище явилось одним из самых запоминающихся и изумительных после Туманного Альбиона. Кто мог знать, какие еще нативные причуды могли меня ожидать не в воздухе, а на земле?