Оттенки пахнут прикосновениями

Дай руку

16. Люблю, когда кто-то касается моей кожи, гладит меня, смотрит в глаза, интересуется мной, потому что тогда я испытываю чувство безопасности и ощущаю заботу о себе.

Януш Вишневский "Аритмия чувств"

      Я давно так хорошо не спала. Утром тело налилось свинцом, было тяжело пошевелиться, но эта обременяющая слабость оказалась уж слишком сладка на вкус по ощущениям, потому что осознание произошедшего этой ночью теплом разливалось внутри, осаждая и, в конце концов, расплавляя металл физической тяжести.

      День обещал быть пасмурным, ведь на небе толпилась огромная очередь из облаков, которые образовали настоящее месиво мрачного кома. 

      Стало зябко, я подняла корпус, обхватив себя руками. Одеяло всю ночь было на мне, о чем, видимо, позаботился Хантер, который все еще сладко спал. Я накрыла мужчину, который во сне казался безобиднее всех хорошеньких детей на планете, смахнула прядь с носа и поцеловала его, ощущая на губах прохладную мягкость его идеальной кожи. 

      Мы сделали это. Я занялась сексом в Австралии с мужчиной мечты. В голове не укладывается. Еще раз взглянула на Бейли. Как же он красив. Будь я художником, портреты Хантера никогда бы не поступили в продажу, потому что такому сокровищному очарованию невозможно определить цену. 

      Густые, смоляные ресницы веером отдавали тень на щеки, слегка приоткрытые губы так и манили искусать их до крови, а звуки посапывания вновь убаюкивали лучше всякой колыбельной из детства. 

      Внезапно до меня только сейчас дошло, что у нашего берега припаркована яхта, на которой мы вчера и прибыли. Волны врезались в ее белоснежные бока, в передней кабине спал уже знакомый мне рулевой. 

      Я бросила на Хантера взгляд, а затем решила заглянуть внутрь судна, пока мужчина не проснулся, чтобы привести себя в порядок. Надеюсь, он не замерзнет, или его не смоет к тому времени, когда я вернусь.

      Спустилась в просторный трюм, который располагал спальней, душем и кухней. Обстановка, конечно же, на высшем уровне современности и комфорта. Сложилось ощущение, будто я очутилась в маленькой квартирке, которая стоит целое состояние, несмотря на свои габариты, ведь оснащение яхты оказалось не хуже по роскоши, чем съемный дом Хантера. Он явно не скуп на уют в зажиточных масштабах. 

      Я скинула с себя грязное платье, встала под теплые капли воды и мигом согрелась. Быстренько помыла голову, затем намылила руки и начала растирать пену. Шея, плечи, руки...

— Здесь я сам, — послышался шепот у уха, когда дело дошло до груди. Я нервно вздрогнула, затем снова прикрыла глаза и опустила голову на плечо Хантера, который полностью обнаженный помогал мне... распространять мыло по телу.

      Мужчина поцеловал меня в губы. Я думала, что растаю в тот миг, когда его язык неистово сплелся с моим, но ошиблась, ведь после этого Бейли прижал меня к стене душевой кабины, скрестив мои ноги у себя за спиной, и тогда я закончилась, как человек, лишь парила в руках искусителя, парила вперед и назад, поддаваясь ритму плоти возлюбленного. 

      Следующие полчаса комната изобиловала вздохами наслаждения и паром от запредельной частоты дыхания, возможностей к которому становилось все меньше, ведь этот мужчина вбирал в себя меня, всю мою жизнь, но поступающая его в ответ возвращала меня обратно, и этот круговорот дыхательной, моральной и жизненной необходимости продолжался снова и снова, пока мы не вышли за пределы спальни.

      Я надела шорты и большую футболку Хантера, мокрые волосы собрала в пучок и села за барную стойку, на которой меня ждали горячий кофе и круассан с шоколадом. Бейли устроился напротив.

      Мы завтракали в тишине, не прерывая зрительного контакта. Ясность голубых глаз ослепляла пуще любой внезапной вспышки, я готова была тонуть в них до тех пор, пока не достигну дна, которого, как мне казалось, коснуться совершенно невозможно.

— Я подумал, что ты сбежала, когда проснулся, — хрипло произнес мужчина, прочистив горло.

— Зачем мне сбегать?

— Может, я был чересчур груб с тобой ночью, или ты осталась чем-то недовольна. 

— Не говори ерунды, — отмахнулась я, и внутри живота вновь поселился кипяток из капель воспоминаний, — Все было безупречно, и я сейчас здесь, с тобой.

      Бейли взял мою руку и поочередно поцеловал каждый пальчик. Самообладание уже позабыло о границах, и я позволила себе расплыться в улыбке, а щекам запылать пунцовым румянцем. 

— Сегодня гонка, — напомнил Хантер, возвращая меня в реальность.

— Я не могу появиться там в таком виде! — воскликнула, понимая, что отсюда мы отправимся сразу же на состязание.

— Можешь надеть свое грязное платье, — усмехнулся Бейли, — Но не думаю, что в нем будет так же комфортно, как в моей одежде, или тебя  в ней что-то не устраивает?

— Нет, что ты, удобно, — я принюхалась к темно-синей футболке, — и пахнет тобой, что усиливает желание ходить в этом, но...

— Что подумают другие? — мужчина вздохнул, — Хлоя, мы уже говорили о том, что мнение окружающих второстепенно. Они проживают свою жизнь, мы свою. Никаких запретов нет. Есть только мир, в котором я твой закон, а ты мой.

      Следующие несколько часов мы провалялись в постели, беседуя о многом. Хантер рассказывал мне о своем детстве, о том, как впервые заинтересовался машинами и самостоятельно купил себе первую, о первой любви в лице одноклассницы, о лучшем друге, который стал одним из спонсоров соревнований и который, между прочим, будет присутствовать на последних этапах. Я, в свою очередь, упомянула о разводе родителей, немного об Эстер и своем одиночестве, которое скрашивало мои посиделки на берегу озера каждый вечер.