Оттенки пахнут прикосновениями

Я вернусь

22. Возвращайся тогда, когда ты сможешь вернуться по-настоящему.

Бернхард Шлинк "Возвращение"

      Я вернулась в наш с Хантером дом. Сделала небольшую перестановку. Сложила его вещи аккуратно в шкаф. Свои поместила рядом. Нашла старые фотографии любимого в юности и вставила их в рамки, некоторые из которых были слегка потрескавшимися, но это лишь добавляло им некой винтажности, затем поставила визуальное напоминание о Хантере на самые видные места. Они не позволяют мне заскучать в одиночестве. Я смотрю на него, он смотрит на меня, а остальное не так важно. 

      Одним теплым вечером я решила выбраться на свежий воздух в компании уютного пледа и чашечки горячего шоколада. Океан дружелюбно встретил свою старую гостью, позволяя волнам скромно тревожить песок на берегу. Небо изобиловало маленькими группками перьевых облаков. Солнце уже садилось за горизонт, прощаясь с миром и даря ему палитру нежнейших красок заката. Мазок за мазком — картина идеального вечера готова. 

      Расположилась подальше от влажного песка. У Хантера имеется небольшая библиотека, откуда я взяла незнакомое произведение, сюжет которого сумел меня привлечь, поэтому остаток дня планировался быть посвященным чтению.

      Когда книга начала затягивать, я почувствовала на себе чей-то взгляд. Мне это показалось подозрительным. Перевернула страницу. Следующую. Снова странное ощущение, будто за мной наблюдают. Резко обернулась.

— Доминик?

      Бейли стоял недалеко от меня. Внутри что-то бессовестно сжалось, заставляя сердце ускорить бег. Я шмыгнула носом, предвкушая Ниагару из слез. 

      Юноша начал приближаться ко мне. Я встала и побежала ему навстречу. Попала в крепкую хватку, по которой неимоверно скучала. Вдохнула шоколадный запах и чуть не задохнулась от того, каким он был насыщенным и родным. Доминик крепко обнял меня, зарывшись в распущенные волосы. Я в ответ сжала рубашку на его плече. Мы скучали друг по другу. Мы нуждались в разговоре. Мы оба потерялись в беспросветном мире горечи и страданий. 

— Где ты был все это время? —  спустя некоторое время, мы устроились на одеяле, смотря вдаль, туда, откуда все еще подглядывало Солнце, затем я аккуратно начала диалог.

— Просто катался, — Доминик пожал плечами, — мне нужно было время, чтобы отправиться хотя бы от маленькой части того, что навалилось.

— Теперь ты вернулся и больше не уедешь? — молитвенно спросила я, сжав руки в большой, нелепый кулак.

— Хлоя, — выдохнул парень, его малахитовые глаза сверкнули, — я здесь, чтобы попрощаться.

— Попрощаться?

— Я понял, что вся эта обстановка не для меня... Мне необходимо уехать отсюда, желательно, как можно дальше, чтобы все обдумать... Понять, в каком направлении двигаться дальше.

      Разве я могла возражать? Только поддержать и... Отпустить. Отпустить последнего человека, с которым я чувствую себя самой собой.

— Хочу, чтобы ты поехала со мной, — внезапно произнес Бейли и взглянул мне в лицо, пытаясь ухватиться хоть за какой-нибудь его кусочек. Его глаза бегали. Он отвернулся.

      Я взяла одной рукой ладонь друга, а второй повернула за подбородок к себе, одарив его испуганные яблочные ободочки ласковым взглядом, в котором, наверняка, читалось сожалению о будущем отказе.

— Пойми меня правильно, — вступила я и тяжело вздохнула, —  я очень хочу отвлечься и хотя бы на минуту позабыть о том ужасе, который выбил всех нас из колеи, но еще сильнее мне хочется остаться здесь, в месте с теми воспоминаниями, которые меня греют, которые дарят моему сердцу умиротворение. Я считала, что не смогу здесь остаться, а тем более, вернуться, но сейчас... Сейчас мне кажется, что это место моей силы, моей гармонии с собственными телом и разумом. Морально я выросла здесь и испытала самые невероятные эмоции, о которых и думать не смела. И все это, благодаря тебе. Если бы не твое предложение полететь с вами... — уголки губ собеседника дернулись в скромной улыбке, — Езжай. Если тебе станет лучше, если ты сможешь договориться с собой, чтобы найти себя нового или восстановить старого — я буду только рада. Только не покидай меня навсегда. 

— Я обязательно вернусь, — быстро проговорил Бейли и схватил меня за вторую руку, — Я вернусь, и если ты будешь готова, увезу тебя туда, куда скажешь. 

— Кто бы мог подумать, что все обернется именно так? — задала я вопрос, больше риторический, и прилегла Доминику на плечо.

— Мне страшно оставлять тебя здесь совершенно одну.

— Не одну. В любой момент я смогу навестить Брюса. 

— Приглядывайте друг за другом, слышишь?

— Обязательно.

— Не хочешь когда-нибудь вернуться в Окленд? — спросил Доминик, тактично выдерживая паузу.

— Когда-нибудь, возможно, когда-нибудь, но не в ближайшее время. Сейчас мое место здесь. 

      Пространством овладели сумерки. Воздух становился чище. 

— Мне жаль, что вы не успели сделать так много вещей, — чуть ли не прошептал Бейли.

— Да, мне тоже, — пискнула я, прикусывая губу, чтобы не расплакаться.

— Он был счастлив с тобой, как никогда, от этого боль глубже, а сожаление мучительнее. 

      Я смогла только кивнуть, потому что если бы начала говорить, слова превратились бы в слезливую и непонятную кашу, которую даже мне вряд ли удастся разобрать. 

      Мы стали выше на несколько ступеней нравственного взросления, и это факт. Смерть близких сможет воспитать в тебе те стороны характера, которые ты никогда бы не смог раскрыть сам. Теперь за плечами всегда будет покоиться неоценимый опыт потерь, который является напоминанием о том, что любое счастье может стать временным, поэтому не стоит оттягивать его, не стоит пытаться игнорировать те неприметные жизненные моменты, которые могут явиться катализатором собственного благополучия.