Ози

Глава 3

Дождь почти закончился, и редкие капли, падая на стекло, оставляли за собой влажные дорожки. Лиза с детства любила наблюдать за случайными прохожими: когда человек один, он часто срывает с себя фальшивые маски и становится настоящим, открытым, как дитя. Удобнее всего наблюдать из окна. Она садилась на подоконник и часами смотрела на освещенную фонарями улицу, порой совсем забывая о времени. Фантазии уносили так далеко, что Лиза не замечала, как минуты превращались в часы, а день плавно перетекал в ночь.

Стоило начаться дождю, как мир неизбежно погружался в темноту. Небо угрожающе набухало, поднимался злой ветер, заставляя людей прятаться в своих надежных квартирках, почти как в клетках. И она тоже не стала исключением.

В полной тишине засвистела кофеварка, и через секунду кружка наполнилась ароматным кофе. Лиза механически подула на воздушную пенку и сделала глоток. Какая по счету? Четвертая или пятая. А может быть, даже шестая. Судя по горечи кофейных зерен, осевших на языке. Но это все же лучше, чем омерзительный привкус фруктового коктейля в рыбном ресторане.

Она снова терзала измученную память, представляя перекошенное от страха лицо Кирилла, и пыталась сдержать рвущиеся наружу судорожные всхлипы. Без толку. В горле, как в поломанном кране, что-то противно булькнуло, и легкие стиснуло в болезненном спазме.

Вечер в «Кальмаре» превзошел все самые смелые ожидания.

Пришлось из последних сил сдерживаться, чтобы не сбежать из ресторана в ту же минуту. Она вспоминала, как сидела за столиком и старалась не грохнуться в обморок — тараторила без умолку всё, что придет в голову, и смеялась невпопад. Хорошо же она себя показала! Так хорошо, что лицо Кристины потрясенно вытягивалось и покрывалось неравномерными пятнами от стыда. Она бросала на своего будущего мужа смущенные взгляды, переживая о том, что он может передумать и, не дай Бог, отказаться от свадьбы. Так, будто окончательное решение напрямую зависело от нормы чьих-то приличий.

- О нет, тебе в жизни никогда не догадаться!

Лиза обхватила кружку дрожащими пальцами. Точно так же они дрожали и там, за столиком. Первый признак, что скоро явится Ози. Интересно, помнит ли о нем Кристи, или давно решила, что все было детской шалостью, которую они раздули до фантастических размеров, прячась с фонариком под одеялом. Для нее все было обычным мимолетным развлечением, которое с возрастом вытеснили новые, более интересные забавы.

«Глупая. Посредственная. Абсолютно не умеющая видеть то, что надежно скрыто от глаз».

Лиза прошла в комнату и, стараясь не смотреть на журнальный столик, зажгла старую лампу.

По телевизору шла музыкальная программа.

На этот раз между собой соревновались дети — девочки-подростки ходили пружинистой походкой по сцене, улыбались на камеру и пытались выдавить из себя хоть одну приличную ноту. От их песен и писклявых голосов становилось тошно: невооруженным глазом было видно, что все до единого только для вида открывают рот, полностью полагаясь на фонограмму.

Интересно, если у нее когда-нибудь появится ребенок, то будет ли он обладать какими-нибудь талантами? В отличие от сестры, Лиза никогда не примеряла на себя роль матери, и не хотела делать этого сейчас. Просто потому, что никогда не сможет справиться с огромной ответственностью, которая ложилась на плечи всех, без исключения, молодых родителей. Но Кристи! В ней-то никто никогда не усомнится. С самого начала она четко знала, чего хочет от жизни. Это знание сидело в ней с самых пеленок. Девочка-отличница, маленькая зануда с брэкетами на зубах вплоть до самого совершеннолетия. Кто бы мог подумать, что спустя годы все это исчезнет, и гадкий утенок превратится в прекрасного лебедя.

А если серьезно, - то она абсолютно все получала с поразительной легкостью, не прилагая особых усилий. Школа, институт, первая работа — все плавно перетекало из одного в другое, словно за какие-то заслуги удача сама просилась в руки. Сестра вовсе не была красавицей, но люди тянулись к ней, как пчелы на мед. Если загадка кроется во внешности, то мир явно обвели вокруг пальца придуманными и абсолютно нелепыми стандартами красоты. А может, все дело в злосчастных брэкетах?

Кристи сняла уродливые железки сразу после одиннадцатого класса, и что-то в ней волшебным образом преобразилось. Ее новая улыбка пленяла каждого второго мужчину, и Лиза с изумлением наблюдала за бурной жизнью сестры, втайне представляя себя на ее месте.

Впрочем, «бурной», - слишком громко сказано. Кристи никогда не повышала голоса, не плакала, не торчала ночами у подъезда на лавочке, не устраивала сцен и не мучилась от неконтролируемых приступов ревности. Кажется, что ревность вообще была ей не знакома. Выражение - «что поделать, женщин много, поэтому выбирать не приходится», относилось к кому угодно, но только не к ней. Она всегда была раздражающе вежлива и спокойна, и даже дома, в кругу близких людей, оставалась безучастной и равнодушной к окружающему, словно деревянная коробка, спрятанная в углу и набитая старым хламом.

Люди, которые знали Кристину не очень хорошо, были в восторге от неиссякаемой, бьющей через край энергии: в обществе она превращалась в неугомонного, фонтанирующего гениальными идеями человека. А Лизу часто бесило лицемерие. Зачем улыбаться и стараться угодить каждому, если тебе этого на самом деле совсем не хочется?

Как бы Кристина ни пыталась скрыть - все в ней было искусственным. Каждое слово кричало о лжи, а уголки губ, растянутые в счастливой улыбке, выдавали себя легким, почти незаметным подрагиванием. Но все почему-то верили ей. Впрочем, через какое-то время размышления оборачивались в обычную детскую ревность, отчего Лиза злилась сама на себя. Какое ей, в конце концов, дело?

Они давно уже выросли, и вряд ли, когда-нибудь будут прятаться под одеялом в комнате, бывшей старым чуланом.



Бегущая

Отредактировано: 11.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться