Пацанка. Дотянуться до прошлого

Глава 3. Кровавая свадьба (с продой от 07.04.2019)

Спала князю умъ по хоти...

«Слово о полку Игореве»

А жизнь – только слово,

Есть лишь любовь, и есть смерть.

Эй, а кто будет петь, если все будут спать?

Смерть стоит того, чтобы жить,

А любовь стоит того, чтобы ждать.

Виктор Цой, «Легенда»

Хан Кончак

Заходящее солнце расплескало по небу брусничный взвар, разбавляя пурпур золотом, словно островки цветов бессмертника залило горячей кровью павшего воина. Угасающий диск дневного светила завис над землёй, неуклонно спускаясь к линии горизонта. Пора разбивать временный лагерь. Охотники уже вернулись, привезя с собой подстреленных в степи ланей. Хан поднял руку, останавливая воинов. Наутро Кончак хотел устроить большую охоту, чтобы ближе к вечеру вернуться к вежам и продолжить пир со своим побратимом, а теперь уже и сватом, князем Новгород-Северским.

Нынешним утром прошла первая часть свадьбы по обычаю степи. Пустив в сторону русичей сотню стрел с тупыми наконечниками, он и его воины покинули стоянку, изобразив бегство и оставив за спиной невесту с подружками, своих женщин и рабов. Первый свадебный день молодой жених со товарищи должен веселиться на пиру без отца невесты. Лишь когда его девочка станет женщиной молодого князя, хан вернётся, и пир продолжится.

Гурандухт – любимица Кончака. Подрастая, она всё чаще и чаще пробуждала в нём детские воспоминания о старшей сестре, чьим именем и нарёк дочь. Их отец, хан Атрак, выдал красавицу Гуран за царя Давида, повелителя горной страны Картли. Лицом младшенькая становилась с каждым годом всё больше похожей на свою тётю, но отличалась от последней свободолюбием и дерзким характером. Видимо, его сильная любовь стала тому причиной – Кончак разрешал ей всё, чего ни один из отцов не позволял своим дочерям: девочка росла сорвиголовой и повадками больше смахивала на мальчишку. Она держалась в седле не хуже взрослых мужчин, хорошо владела кинжалом и метко стреляла из лука. Справится ли юный сын Игоря с этой дикой кошкой? На лице хана появилась лукавая усмешка: не зря все звали его дочь Свободой, кажется, уже забыв имя, данное при рождении.

Его люди спе́шились и занялись обустройством лагеря, ставя лёгкие походные шатры, разводя костры и свежуя добычу. С ханом ушла только часть его воинов. Остальные охраняли стада на заливных лугах Сюурлия. Женщины и рабы остались в вежах, поэтому приготовление пищи поручили самым молодым: каждый куман должен быть не только воином, но и уметь добывать в степи пищу, а также приготовить её. В военные походы женщин не брали.

Кончак сошёл с коня и окинул взглядом место, выбранное для ночлега. На глаза попался найдёныш, на которого случайно наткнулись дозорные без малого две седмицы назад. Китан, Осулук и Тирпей спасли мальчишку от волков и поймали его коня, сорвавшегося с привязи от страха перед хищниками. Щуплый на вид малец оказался не так-то прост: не растерялся и храбро отбивался от зверей палкой, покуда не подоспела подмога.

Хан расспросил отрока о том, кто он такой и почему оказался в степи совершенно один, но его рассказ вызвал у Кончака ещё больше вопросов, на которые мальчишка не смог или не захотел ответить. Он говорил на каком-то диалекте, отдалённо похожем на язык русичей. Значения большей части слов хан разобрать не смог. Да и Овлур, как стал называть его Кончак, перекроив под привычное для уха странное имя, плохо понимал, о чём его спрашивали. Единственное, что понял хан – мальчишка пришёл с восхода и какое-то время находился в плену.

Осмотрев диковинные вещи, бывшие при отроке, Кончак выяснил, что Овлур гудец. Его свирель, такая же необычная, как и остальное, что находилось при нём, была сделана из какого-то невероятного по толщине и жёсткости тростника. Видимо, очень издалека пришёл: ничего подобного хан за свою жизнь не видел. Звуки, что Овлур извлекал из этого музыкального инструмента, заставляло сердце сурового воина сжиматься от сладостной тоски и уноситься мыслями в своё прошлое, вспоминая мать и сестру, любивших петь протяжные песни – широкие и вольные, словно дикая степь.

Свобода тоже заинтересовалась найдёнышем. Ей понравилось, как он играет, и понравился его дар – куски мыла с дивными ароматами, вручённые отроком хану с просьбой передать супруге и дочерям, если у хана они имеются. А ещё Гурандухт взбрело в голову обучиться искусству владения палкой, когда узнала, что Овлур смог отбиться с её помощью от стаи волков. Вместо того, чтобы готовиться к свадьбе и слушать наставления старших женщин рода, эта егоза начала овладевать приёмами боя, не внимая просьбам и предупреждениям её невольного учителя о том, что синяки, полученные во время этой потехи, не украсят невесту и могут не понравиться жениху.

Поэтому, когда ханом решался вопрос, оставлять гудца в вежах на радость дорогих гостей или забрать с собой, Кончак всё же взял мальца в степь, чтобы дочь более не отвлекалась на глупости. Девушек всегда привлекает необычное, а чужак оказался именно таким. И ещё смазливым. У сурового воина не должно быть слишком привлекательное лицо. Его красота – в славных победах и шрамах, полученных в схватках с врагами. Но кто знает, что творилось в голове у его дочери. С того момента, как мужчины покинули стоянку, для неё начнётся новая жизнь, где нет места для привычных выходок. Наверное. Хан снова усмехнулся своим мыслям.