Падение "Феникса"

Размер шрифта: - +

Падение "Феникса"

Они нагрянули тогда, когда ни одна раса этого не ждала. Никто не был готов к такому удару. Что там готов, ни один радар не засек приближающихся кораблей к Этериону. В один момент сердце и дом миллиардов коргов охватили тысячи кораблей Собирателей, разумных синтетиков . Последние упоминания об этих существах хранились в базе данных Центавры – самой древней постройки во вселенной, оставшейся еще от исчезнувшей более ста тысяч лет назад расы. Безжалостные машины уничтожали все на своем пути. Те, кому удалось все же уйти из того пекла говорили, что сама земля горела, воздух был суше и раскаленнее, чем Аранде, а небо пылало, пожирая все живое. Это была бессмысленная бойня и тяжелый удар по всему Межгалактическому Альянсу. Цветущий рай одной из самых старших рас и первых из Альянса покорителей дальних рубежей был в одночасье уничтожен, вместе с девяносто процентами его населения. 
Огромные силы были стянуты к системе-матери коргов, но Альянс не смог разбить или даже отодвинуть врага. Собиратели были в десятки, если не в сотни раз оснащенее. Их технологии поражали. И все мы понимали, что Этериона – только начало. 
Жалкие полгода и вся мощь Межгалактического Альянса истерлась в пыль под натиском Собирателей. Изначально они лишь уничтожали жестоко, планомерно планету за планетой и выводили из строя ретрансляторы , чтобы мы не могли подобраться быстро к местам основных сражений. Но позже началось то, почему их и начали называть Собирателями. Эти сволочные машины захватывали живых существ, как разумных, так и тех, кто застрял на предыдущих ступенях эволюции. Им были нужен биологический материал, из которого машины стали создавать органосинтетиков – так Альнс назвал машин с ИИ (искусственный интеллект), в которых отлично функционировали органы, отнятые у живых. Тогда все решили, что Собиратели желают таким образом навязать свою волю и подчинить себе всех органиков, сделать этаким расходным материалом для своих, каких-то более высоких целей. Но синтетики не шли на контакт, все так же немо стирали все живое в порошок. Не стану долго расписывать и скажу сразу, когда контакт все же каким-то чудом состоялся, нам всем ясно дали понять, что дни наши сочтены. Собиратели оказались этакими чистильщиками. Они убирали расы, достигшие конечной точки в технологическом и научном развитии, давая более мелким видам шанс на эволюцию, на возможность встать на дорогу прогресса и идти тем же долгим путем к своей собственной кончине, как сделали все мы когда-то.
Мы все понимали, что близится конец нашего мира. Космос уже не ассоциировался с бескрайними просторами, ибо, куда бы мы ни двинулись, везде нас встречала война и Собиратели. Цивилизация неизбежно шла к закату. В последние месяцы ожесточенные когда-то бои превратились в какую-то бойню. Силы Альянса отодвигали, давили обратно, все быстрее прорываясь к главному оплоту цивилизации. Центавра стала домом для миллиардов разумных существ. Здесь же располагался и главный Совет Альянса, так же и штаб подразделения, в котором я когда-то служила. 
Наверное, стоит рассказать немного обо мне, раз уж речь о том пошла. Меня зовут Элизабет. Землянка. Отношусь к группе людей, не наделенных никакими особыми биотическими способностями. В семнадцать, я решила связать свою жизнь с армией и улетела с родной планеты прямо в распределительный центр на Центавре. Сегментивный курс поставил меня на поле боя, указав, что максимальных возможностей я добьюсь, если буду находиться в самом эпицентре поля сражений, то есть стану универсальным бойцом. Скажу одно, когда ты идешь по дороге сражений, учишься применять правильно силу, стрелять, драться и строить тактику боя, то невольно становишься жестким, целеустремленным и прямым, напрочь забывая значение слова «страх». Ты буквально каменеешь вместе со своими мышцами. В общем, после училища я заимела очень тяжелый характер, и с былой жизнью точно было покончено. Еще во время учебы по специальности, мне думалось, что ситуация в системе Альянса более чем налаженная и если возникают какие стычки, так только с бандитскими организациями, коих в галактике было несметное количество. Но после выпуска я с лихвой глотнула прожженного тысячами выстрелов и взрывов воздуха, испробовала тот горький вкус потерь и разочарований. Только тогда я познала жизнь. Никто из нас, учеников, раньше не знал, что люди до сих пор борются с некоторыми расами за безвоздушное пространство. Из-за пары планет, которые больше напоминали безжизненные куски камня в космосе, могла развернуться настоящая долгая война. Особенно нам сильно подсаливали властолюбивые вояки, похожие на огромных броненосцев с черными выпученными глазами, называющиеся джанагерами. Они до смерти ненавидели слабеньких людишек, которые вечно норовили пересечь границу их обособленной системы. Ну, так они думали. По факту же Альянс списал это пространство именно к потомкам старых землян. 
В одном из боев с этими самыми джаннагерами я была тяжело ранена и отправилась на долгое лечение на Центавру. Там-то, в больнице «Спектр» я и познакомилась со своим будущем мужем, капитаном известного на всю систему «Эльрид» Дэвеном Руном. Дэвен проходил, как и я, восстановительный курс и предложил покончить с жизнью пушечного мяса, позвав к себе на корабль и убеждая, что хорошие бойцы ему пригодятся. 
Для справки, «Эльрид» один из немногих кораблей, чья команда работала только по специальным заказам Альянса и проводила сложные операции на дальних рубежах. Конечно, я не смогла отказать в такой чести. Так я стала новым членом неугомонных сумасбродов под командованием капитана Руна. С того момента моя жизнь круто повернула…
Раздумья прервал голос пилота:
— «Феникс» терпит крушение, «феникс» терпит крушение. Повторяю, «Феникс» терпит крушение. Центавра, ответьте! Это «Феникс» мы подбиты! Центавра! Низкая орбита Гириды! Просим спасательную группу! Центавра, это «Феникс», а чтоб вас там всех раком! 
Главный пилот смачно выругался и, проклиная всех Собирателей почем свет стоит, попытался вывести наш корабль на оптимальный курс, чтобы мы не угодили в какой-нибудь кратер с магмой, «Феникс» не желал слушать команды и уверенно шел носом прямо к поверхности безжизненной планетки. Нас тряхнуло, и инженер Девидсон грохнулась на пол. На испачканном чем-то черным лице отразилось крайнее напряжение. Я подала ей руку, но она, кажется, даже не заметила её. Конечно, никому не верилось, что любимый «Феникс» второй раз за свою жизнь находится при смерти...как и мы все. Четыре года назад Феникс, а тогда еще «Эльрид» был атакован одной крупной бандитской группировкой, в результате чего судно разворотило пополам, а большая часть команды погибла. Тогда для нас это был страшный удар. Долгие месяцы реабилитации на Центавре, наверное, были самыми тяжелыми в нашей жизни. Мне пришлось расстаться с обеими ногами, взамен которых по щедрой страховке Альянса я получила новейшие протезы и иногда даже была благодарна судьбе, что вышло поменять обычные человеческие ноги на мощные аргументы в бою. Моего мужа собирали буквально по кусочкам. Каким чудом это удалось медикам до сих пор остается загадкой. Равно, как и то, как Альнсу удалось вернуть знаменитый «Эльрид» в космос. Именно тогда все стали звать нас «Феникс», памятуя старую человеческую легенду, и кличка так понравилась всем, что корабль тут же был переименован в это гордое имя.
— Сволочь. Где они там все?! — Лиз, второй инженер, подбежала к нам, бросив свое рабочее место у трапа к капитанскому мостику. 
— Детка, посмотри, ты уверена, что хоть кому-то есть сейчас до нас дело? — Мрачно усмехнулся пилот. 
Инженер в ужасе взирала на картину, открывающуюся за широкими обозревательными стеклами. Космос кипел сражением. Сотни вспышек выстрелов и взрывов одновременно расцветали тут и там, в окружении Центавры.— Это... 
— Конец, — как отрезала я. — Капитан, не думаю, что мы дождемся хоть какого-то ответа от базы. 
Муж поджал губы и остро посмотрел на меня.
– Покинуть судно, – четко произнес он, поправляя сочленение жесткой брони. Через секунду, капитан коснулся кнопки тревоги, запускающей сообщение о способах эвакуации с терпящего крушения космического корабля. – Это приказ, офицер Рун. Что непонятного?
Лишь я и пилот не собирались двигаться с места, как поступили окружающие нас члены команды.
– Капитан, у вас неисправен генератор кинетического барьера, – проговорила я с откровенной тревогой в глазах. – Это опасно, учитывая вероятность попадания снаряда или сильного удара о поверхность индивидуального спасмодуля. 
– Мы вот-вот войдем в плотные слои атмосферы и времени искать исправный генератор к моей броне, просто нет.
Феникс снова тряхнуло на этот раз намного сильнее, и даже мы с мужем кое-как устояли на ногах. 
– Черт, кэп, три первых двигателя горят! Центр связи и механический блок теперь где-то не с нами! Херово! – Старался перекричать все нарастающий гул пилот. Все системы давали сбой, притом сигнализируя на разные лады. 
– Элизабет, уходи, идиотка! – Закричал Дэвен и больно толкнул меня в плечо. – Сейчас же!
– Ты со мной!
– Конечно, только помогу этому идиоту встать.
Меня снова толкнули, и я кинулась к ближайшему блоку со спасмодулями. Шлюзовая дверь блока была распахнута, а рядом с одним из модулей сидела инженер Лиз. Молодая девушка прижималась спиной к металлической пластине держателя и, закрыв глаза, что-то нашептывала себе под нос. Естественно в том шуме, я не могла различить и слова.
– Лиз, что ты делаешь? – я подошла ближе и заглянула на панель аварийного отсоединения рядом с ней. 
Она помотала головой и распахнула карие глаза, полные слез.
– Офицер, ты же понимаешь, все это мельтешение и борьба – глупость. Мы обречены. Центавре недолго осталось. Все исчезнет совсем скоро…так зачем погибать на поверхности уродливого камня в космосе, когда можно умереть в любимом месте, на любимой работе? 
– Дура?! – Искренне удивилась я, уже набирая нужный код. Тесный спасмодуль открыл свой зев и внутри его черноты замигали голубым индикаторы. – Все будет отлично. Мы уже вылезали из подобной задницы. Как по мне, так лучше сдохнуть в борьбе, чем свесить лапки и ждать смерти, ведь может оказаться, что выход и спасение совсем рядом.
Девушка не ответила и спокойно встала.
– Офицер Рун, модуль готов, прошу занять место. – Лиз дотронулась до мини-компьютера на своем запястье, и в воздухе над конечностью появился голографический инструментрон. – Ядро ИИ повреждено, надо перевести Феникса на ручное программирование. Я помогу вам отстыковаться. 
Я промолчала. Это было её личное желание, и настаивать на эвакуации с моей стороны смысла не имело. Лиз проработала на Фениксе всего год, только выпустившись из академии. Для смерти не имеет значение, кого забирать. Девушка была так молода, но с готовностью выполняла до последнего свою работу, зная, что через десяток минут её может не стать. Именно таких я уважала. Не нытиков, что бросили все и помирали в слезах, а до конца сохраняющих свое лицо и делающих дело. 
– Лиз, я рада, что мы были в одной команде, – четко сказала я, зашла в модуль и пристегнулась.
Перед тем, как металлическая крышка с мелким круглым иллюминатором закрылась, я услышала: «Я счастлива, что устроилась сюда». Глядя на её собранное лицо сквозь толстое стекло, вдруг захотелось улыбнуться, что я и сделала. Лиз ответила тем же и резко повернула голову куда-то в сторону. В иллюминаторе показалась небритое лицо моего мужа. Радость наполнила меня. Значит он, все же последовал за мной, как и обещал. Дэвен криво ухмыльнулся и приложился губами к стеклу, оставляя на нем поцелуй. Отошел и тогда мой спасмодуль отсоединился от корабля.
Меня трясло и вертело. Модуль скрипел и трещал. Несколько индикаторов о неисправности каких-то систем зажглись перед моим лицом, но я тут же отключила любые оповещения. Падение длилось вечность. В окно я несколько раз успела увидеть полыхающий Феникс и даже не успела удивиться тому, ведь без кислорода горение в принципе невозможно, как наш любимый корабль разворотило огромным взрывом, откуда-то из его недр. На это было очень больно смотреть.
Спасмодуль ударился о поверхность Гириды. От этого заложило уши и, вместе с тем, я нечаянно прокусила нижнюю губу. Меня тащило, наверное, около сотни метров по земле. 
– Офицер Рун, вас приветствует ИСМ–1.36, – начал механический голос встроенного в модуль компьютера, когда дикая тряска прекратилась и наступила гудящая тишина. – Планета Гирида. Местные формы жизни отсутствуют или незарегистрированны. Содержание кислорода в атмосфере ниже сорока процентов. Советую, надеть шлем. Дыхание на поверхности для человеческой расы будет очень затруднено. Количество запаса кислорода в личном блоке хватит на два часа, семнадцать минут функционирования…
– Прервать голосовое уведомление, – скомандовала я, и компьютер затих, оставив меня в тишине и темноте. 
Я слышала собственное дыхание и больше ничего. Почему-то никак не удавалось заставить себя двигаться. Необходимо было выбираться из модуля и идти искать своих. Больше всего я желала убедиться, что с Дэвеном все в порядке. Но какой-то ступор никак не давал собраться и действовать. 
Давай же, Элизабет Рун, поднимай свою задницу!
Спустя минут десять, изрядно провозившись, я, наконец, смогла открыть искореженный спасательный модуль. Шлем, который входил в комплект каждого ИСМ давал сбои и отвратительно трещал динамиками прямо в уши, но делать было нечего, без этой штуки я бы недолго протянула на Гириде. 
Небо сияло разноцветными вспышками боя. Создавалось впечатление, что все действующие корабли Альянса и Собирателей стянулись в одно место. Собравшиеся судна напоминали мне копошащихся на земле тараканов, вся масса двигалась, взрывалась, и не было ни одного свободного куска неба, где можно было бы видеть звезды. Центавра отсюда виделась сплошным голубоватым сиянием, размером с древний двенадцати миллиметровый патрон.
Ни ветра, ни намека на растительность, безжизненная каменная пустыня встретила меня. Даже непонятно было, в какой стороне рухнул наш Феникс. 
– Говорит офицер Рун, – я надавила на кнопку связи и начала искать выживших членов команды, – Феникс, кто выжил, прием. Говорит Офицер Рун, есть ли кто выживший? 
Ответом мне был только треск поврежденных динамиков. Душащая тишина вкупе с мертвым пейзажем графитово-серых тонов наводила лишь на самые плохие мысли. Сколько я пробрела вот так, не знаю. Но так и не переставала ни на минуту пытаться связаться хоть с кем-то. Пока, наконец, не заметила на севере красное зарево. В который раз, проверив крепление винтовки на спине, я бросилась в сторону упавшего корабля. Уже через несколько секунд я заметила большой обгоревший лист обшивки Феникса, еще десяток метров и вся земля вокруг меня была усыпана частями корабля разных размеров. От мелких кусочков величиной меньше ногтя и заканчивая огромными металлическими штырями и кусками обшивки. 
Казалось, вот-вот должен появиться и сам Феникс, но я наткнулась на пустой спасмодуль и идущие от него крупные следы. И очень надеялась, что это Дэвен.
Не знаю, что заставило меня посмотреть в небо, какое-то странное предчувствие, и я подняла взгляд. Пару секунд недоумевающе смотрела на Центавру, пытаясь понять причину возникшей тревоги, и та вдруг расцвела огненными цветами невероятно огромных взрывов, замигала и тут же погасла. А цветы все так же расцветали и расцветали. И вот это было самым страшным, что я видела за всю свою жизнь. Оплот цивилизаций прекратил свое существование. Центр всей системы был уничтожен. Я все не могла оторвать взгляда от Центавры. Только сейчас понимая в полной мере, что такое настоящий конец.
В динамиках шлема послышался обрывок чьей-то фразы, голос было не разобрать. 
– Говорит офицер Рун, где вы находитесь, прием?
– …бет…хо. Я не…вра.
– Вас плохо слышно, – я посмела посмотреть под ноги и продолжила свой путь по следам, оставленным кем-то, – опишите обстановку, прием.
Чем дольше я шла по следам, тем четче слышала голос и слова. 
На сердце защемило радостью, когда я поняла, что это говорит мой муж.
– Дэвен! Как ты?! 
– Рад, что ты уцелела, – прохрипел он, будто бы мне прямо в уши. – Повреждения?
– Да черт с ними, нет повреждений. Ты как?
– Не очень хорошо.
Все внутри похолодело. 
– Насколько все серьезно? 
Вместо ответа я услышала надрывный кашель и побежала, что есть мочи по следам.
– Скажем так, ты, наконец, избавишься от моего ужасного характера.
Я закусила губу и припустила еще сильнее. Только бы успеть!
– Не говори так, – голос дрогнул. – Сейчас я приду, держись.
Молчание.
– Дэвен!
– Здесь я…пока еще.
– Говори со мной, милый, пожалуйста! 
Он вновь закашлялся. И я отчетливо услышала, как что-то у него в глотке булькает. Кровь, не иначе. Тело тяжелело с каждой секундой, в горле прочно засел горький ком, а так давно забытые слезы уже вот-вот грозились потечь по щекам. 
– А красиво Центавра жахнула, – снова кашель. – Я бы записал…если бы мог. – Голос его слабел с каждой секундой. – Здесь отвратительный воздух.
Муж уже больше шептал, а я с ужасом поняла, что черные «камешки» меж которых были видны следы были кровью.
– Ты без шлема?!
– Стекла…нет. Оно мне…мешалось.
– Боже, Дэвен, – сдерживать слезы сил уже не было. 
Наступило долгое молчание.
– Милый. Дэвен, не молчи, прошу! Дэвен! – я задыхалась от собственных рыданий. – Нет! Рун, гад ты такой, не молчи! Говори со мной! 
Я слышала лишь слабое дыхание. Он умирал, а меня не было рядом. Сердце разрывалось, а слезы жгли глаза. Черт побери, мне не верилось, что все это правда. Кто-то играл со мной! Я думала, что как бы хорошо это был бы просто сон, в котором я пребываю, находясь в коме где-нибудь на Центавре после того, как наш корабль подбили бандиты. 
– Дэвен!! – крикнула я, когда увидела среди скал его тяжелую броню.
Глаза его были открыты и безучастно смотрели на небо, где все еще, несмотря на падение Центавры продолжался бой. Правая рука в перчатке была прижата к окровавленной нагрудной пластине. Здесь, на Гириде, даже кровь казалась графитовой, темной. Любимое лицо было умиротворенным с кровоподтеками под правильным носом и у рта. Было видно, что он аккуратно снял стеклянную панель своего шлема. 
Я опоздала. Индикатор на костюме вещал, что его владелец мертв. А я в голос рыдала рядом с ним, стоя на коленях и нежно касаясь его щеки. Больше для меня ничего не имело значения. Любая боль меркла по сравнению с той, что я испытывала. Меня разрывало на части, голос охрип, а в голове все устойчивее заседала мысль о том, чтобы пустить себе пулю в лоб. 
Волна спокойствия накатила неожиданно и заставила резко затихнуть. Все сменилось четкой уверенностью, что именно мне стоит делать дальше. Я потянулась к креплениям шлема и сняла его, глубоко вдохнув отравленный воздух Гириды. В носоглотке тут же пересохло, слезы высохли, а кожу будто начало стягивать. Господи, как же он тут умудрялся еще и говорить, когда через несколько секунд после вздоха ты не можешь раскрыть рта. 
Я легла рядом и взяла его крупную ладонь в свои руки, прижала к груди и посмотрела на небо.
«А ведь красиво», – произнесла я мысленно, поскольку не могла сейчас говорить. Я представляла, что говорю это ему. – «Надо бы как-то выбить себе парочку выходных и вернуться обратно на Землю. Вдвоем. Честно, я немного устала от вечного экшена». 
Не знаю, сколько мы так пролежали вдвоем, но в какой-то момент я поняла, что больше не дышу и не вижу небо Гириды. Только чувствую, что мой Дэвен рядом и держит меня за руки, а наш Феникс несет нас к новым рубежам.



Алёна Багрянова

Отредактировано: 25.03.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться