Падшая женщина

Часть 2. Михаил. г.1 Надежда

Глава 1

Надежда

Лёжа на койке, я смотрел в потолок совершенно ни о чём не размышляя, просто слушая бесконечный гвалт, который практически не умолкал в общей камере. Двадцать человек обсуждали то, что творится на воле, как живут их семьи. Сегодня день приема посетителей и многие ждали встречи со своими жёнами, детьми, родными. Только мне некого ждать. Возможно, если бы я был одним из психопатов, то для меня бы это было неважно. Но мне важно. Сейчас я скучаю по тем пяти годам, которые провёл в одиночной камере. Тогда я не слышал ничего, но и душа не терзалась вопросом, что меня ожидает, когда выйду.  Устал. Тяжело вздохнув, закрыл глаза, чтобы не видеть давно изученную трещину, украшавшую итак не идеально заштукатуренный потолок.  За эти тринадцать лет я идеально выучил турецкий, курдинстанский, ну и еще с десяток наречий. Прочёл половину книг здешней доступной небогатой библиотеки – насточёртило всё.

- Самсонов! – надзорный дёрнул меня за ногу и только сейчас я заметил, что камера опустела.

Невысокий, со смолянистыми вьющимися волосами, смуглой кожей  - Самир, типичный представитель Западной Азии, которых обычно представляют, когда говорят о Турции или других мусульманских странах. Я сел на краю койки и, свесив ноги, с интересом посмотрел на него.

- Что такое? – меня вообще никогда не трогали, так что любопытство взяло верх.

- К тебе посетитель, - прохрипел он, откашливаясь и, махнув рукой, зовя за собой.

Еще больше удивившись, я последовал за Самиром. Надежда на то, что это брат решил навестить меня спустя все эти годы, подняла настроение и я почувствовал себя буквально окрылённым. Но только переступил порог комнаты встреч, вся моя эйфория испарилась. Меня подвели к столу, за которым  сидел средних лет, с мутно-зелёными глазами, практически светловолосый мужчина.

- Здравствуйте, - поприветствовал он на чистом турецком с уважительными приставками.

Похоже очередной представитель смешанности рас, считающийся коренным турком. Отметил про себя, что в реальности он немногим старше меня, а это лишний раз напомнило, что моё время тоже уходит в небытие. Наверное, единственным утешением было то, что даже такой вспыльчивый народ, не рисковал со мной связываться. Тюрьма итак перенаселена и далеко не все сидят заслужено.

- Кто ты? – разочаровано спросил.

- Мы незнакомы, но я Вас знаю, - незнакомец, нервничая, носовым платком вытер  вспотевший лоб. – Я не буду юлить и сразу расскажу Вам зачем пришёл. Это касается происшествия в баре из-за которого Вы сюда попали.

Меня передёрнуло от этих слов. Что тогда случилось, сам толком не помню. Последнее внятное воспоминание было связано с тем, как мои руки уже были полностью в крови, а дальше очнулся в клетке, словно загнанный зверь. Резко подавшись вперёд, я поздно сообразил, что напугал своего собеседника и стал медленно спокойно удаляться, давая тем самым возможность ему продолжить разговор.

- Аллах Велик, он видит и знает всё, - светловолосый задрожал, но после немного успокоился и продолжил. - Я тогда приходил за своим другом и видел, как молоденькая рыжеволосая девушка, которая тогда была с тобой, прежде чем дать тебе напиток, что-то насыпала туда. В обычном случае я бы даже не придал этому значения, если бы ты не взбесился и не начал всё крушить. Мой друг попал под раздачу, но жив остался.

Я задрожал. Неверие и злость смешались во что-то неопределённое.  Рыжеволосая – это определённо Юля. Если это был какой-то наркотик, то это тогда объясняет причину потери памяти и такого буйства.

- И ты пришёл сюда спустя столько лет…- только и смог выдавить из себя.

В этот момент хотелось хорошенько врезать этому мужику. Если бы можно было доказать, что меня опоили, то если бы  срок и был, точно не такой большой. Двадцать пять лет и то, брат изрядно попотел, становясь должником одного из бандюг, чтобы вытащить меня из той задницы в которую завела  моя первая обречённая любовь. Вот только не мог поверить, что это правда. Мы же так хорошо с ней жили вместе.

- Если бы ты рассказал об этом раньше, я бы не гнил здесь! – взорвался, подскочил на ноги и сразу получил удар дубинкой в бок.

Собеседник испуганно подскочил на ноги, прося у меня прощения и быстро ретируясь к выходу. Я уже давно свыкся с мыслью, что я отсюда никуда не денусь, а теперь, когда знаю, что весь этот клубок можно распутать – меня прямо трясёт от негодования. Пять лет одиночки и примерного поведения, чтобы со временем перевели в общие камеры. Молодость уже сгорела, мне тридцать три и на воле никто меня не ждёт. Брат женился, у него своя семья, а фото племянников, присланные в письмах, только сильнее вводили в грусть. А та которую я так ждал все годы, оказалась змеёй. Но даже это я хотел проверить. Узнать правду, почему моя жизнь будет тлеть здесь ещё более десяти лет. 

Но видимо есть Бог на свете. Через четыре года, начальник сказал, что будет готовить  мои документы для возможного досрочного освобождения. Но это под большим вопросом и мне следует вести себя максимально тихо и примерно.  В тот день я впервые задумался о религии. Возможно у всего есть своя причина и мне хотелось найти ответы не только в реальном мире, но и в своём сознании.  В библиотеке была старая затёртая библия и я стал её изучать. Многие стихи привели меня в шок и от многого всплывало негодование, но и также понимание человеческой сущности.  В это же время, со мной в камере сидел бельгиец, редких умений художник и практикующий набивание татуировок, как сторонний заработок.  Он-то и набил мне распятого Иисуса  на спине, как вечное напоминание, что расплата за любое деяние обязательно последует.  И у всех потерянных лет свой смысл, но мне пока не дано понять его.



Oksy Gen

Отредактировано: 14.03.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться