Палиндромы судьбы

Глава 5. Я или Илия

Девчонкам было уже почти по два года, когда Ирка поняла, что снова беременна. Хотелось мальчика. Но если девочка будет, тоже неплохо. Василий обрадовался. Галя, так и жившая с ними, молча улыбнулась. Девушка была хорошей помощницей, детей любила. А теперь, когда Ирина вышла на работу, даже забирала их из яслей, чтобы дольше всех не оставались.

Эмма Витальевна не нашла никаких отклонений. Посоветовала какие-то упражнения, чтобы тазовые кости расходились, но Ирина забросила куда-то этот листок, а потом не нашла. Решила, что уж второго-то родит.

Ребенок должен был появиться в феврале. Но перед новым годом на работе был аврал. Женщина, готовящаяся уходить в декретный, старалась подчистить свою работу, задерживалась допоздна. Наверное, это и сказалось. Тридцать первого декабря у нее внезапно отошли воды. «Скорая помощь» привезла ее в приемный покой.

Дежурные врачи суетились, готовились к предстоящему празднику. Медсестрички сновали туда-сюда, легкомысленно подсмеиваясь. Ирина терпеливо сидела на стуле. Рядом с ней примостилась Галя с большой сумкой с вещами.

- Ты иди, - предложила женщина девушке. – Василий там один с девчонками. А нас и так двое!

Галя ушла. Иринке стало так вдруг одиноко, такая тоска навалилась, такой вдруг ненужной себя почувствовала. Вот, у других – праздник. А что у нее? Тем более, что и схватки внезапно прекратились.

- Может, пойду я? – женщина встала в дверях ординаторской, опершись на косяк.

- Куда это? – старшая грозно взглянула на пациентку. – Сама рожать надумала!

- Так не рожаю же.

- Родишь, - сурово резюмировала медсестра. – Сейчас врач придет, родишь.

Ирину определили в палату, где кроме нее было еще пятеро рожениц: две ее возраста, две, наверное, уже даже слегка за сорок, а одна, постоянно лежавшая лицом к стене – совсем молоденькая, лет семнадцати. Женщины достали каждая свой нехитрый домашний провиант, выложили все на одну тумбочку, так и встретили новый год. Только самая юная, так и не поворачивалась к ним, ни с кем не разговаривали и не знакомилась.

Ирину пришлось стимулировать. Почти полтора суток лежала она под капельницами. Родила только третьего января. Мальчика. Ребенок даже не вскрикнул. Мать отметила синюшность новорожденного и безвольно свисавшие ручки и ножки, а потом вдруг потеряла сознание.

Очнулась быстро. Спросила про ребенка, но все только отводили глаза и переводили разговор на другую тему.

Потом пришла врач. Измерила пульс, проверила живот.

- Все в порядке. Переводиться будем в послеродовую палату.

- А сынишка мой, - прошептала Ирина.

- Будет еще сынишка, если захотите. Под каким именем мужу отдавать?

- Илья, - ответила женщина сквозь слезы.

В послеродовой палате оказались все те же, с кем новый год встречали, знакомиться не пришлось. И даже молоденькая лежала, все так же, отвернувшись к стене.

Встретили Ирину молча, про ребенка не спрашивали, видимо, медсестра предупредила. Женщина была благодарна. Хотелось тоже отвернуться лицом к стене и плакать, плакать, плакать…

Принесли малышей на кормление. Привезли на каталке. Белые, длинненькие столбики. Раздали матерям. Ирина чувствовала тягучесть в груди. Невостребованное молоко давило. Было очень больно. Но боль физическая немного делала терпимее боль душевную. Женщина смотрела, как другие берут малышей, стараются наглядеться, натискаться за несколько отведенных минут.

Только молодушка так и не повернулась на призыв сестры.

- Климова! – несколько раз повторила та. – Бери ребенка. Голодный ведь!

Ребенок капризничал. Но молодая мать, как лежала лицом к стене, так и не пошевелилась.

- Нет, посмотрите на нее! – начала стыдить медсестра. – Родное дитя для нее…

- Можно я покормлю? У меня грудь набухла, больно уже, - перебила Ирина.

Медсестра посмотрела на мать, на малыша, на дверь. А потом махнула рукой и протянула ребенка Ирке.

Это был мальчик. Очень худенький, красненький, с золотистым пушком, выглядывающем из-под пеленки. Малыш схватил сосок женщины и принялся сосать. «Голодный какой» - с теплом подумала Ирина. Ребенок быстро наелся и заснул. Женщина улыбнулась, понюхала нежную кожицу. Пахло очень вкусно. Молоком, нежностью, теплом…

Мальчика теперь на кормление приносили ей. Молодая мамаша повернулась на второй день, пристально посмотрела на Ирину и сына. Куда-то вышла…

На следующий день молодушку выписали. Ирине ее «сладкого мальчика» не принесли.

- Как это? – со слезами она спрашивала медсестру. – Она же и смотреть на него не хотела! Оставит ведь, сдаст в детдом! Почему со мной не поговорила!

Женщина плакала без перерыва сутки. У нее подскочила температура, начали делать какие-то уколы. Но они не помогали. Ужасно кружилась голова, болело сердце и душа. Хотелось побыстрее домой, чтобы забыть запах мальчика, его пушок на теплой макушке.



Екатерина Горбунова

Отредактировано: 08.02.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться