Палиндромы судьбы

Глава 8. Кот учен, но как он нечуток!

Алла, окончив школу, не могла представить даже, что к мальчишкам можно относиться как-то романтично. Они были другие, неопознанные. Вот папа – тот понятен. Муж Галины – уже более загадочен. Посмотрит иной раз, губы подожмет, нахмурится, когда к сестре старшей за советом приходишь. А вот Аньку норовит по попке потрепать, особенно, когда не видит никто, по его мнению. Сестричка хихикнет, по руке стукнет, дело дальше и не идет.

Аленка же сплетницей никогда не будет. И Нютку учить – труд мартышкин: времени много потратишь, а толку – на грош. Такая вот она, какая есть, видимо. Всегда вокруг нее мальчишки вились. Самые разные. И ни один на ее сестрицу - близняшку не заглядывался. Но Алле этого и не хотелось.

Девушка легко училась. Получала «отлично», не останавливалась на прочтении лекций, читала и много другой литературы. Увлекалась языками. Могла даже читать в оригинале некоторых авторов. Другой страстью Аллы была психология общения. Но это уже, наверное, из разряда хобби. Иной раз подумывалось: почитать нужную книжку, загипнотизировать Аньку, чтоб училась и на мальчиков не смотрела! Но это все явно только из разряда фантастики.

Беременность сестры не столько шокировала Алену, сколько расстраивала необходимость признаться отцу, что недоглядела за беспутной! Ребенок ведь не синяк, не засос, его не скроешь. А Василий как-то негласно переложил легкомысленную Аньку на серьезную Аллку. Девушка ходила сама не своя несколько дней. Отец приходил с работы поздно, очень уставший: наконец, стали немножко платить, появились какие-то «фендибоберные» заказы из Индии. Василий оставался сверхурочно, чтобы и накормить и приодеть двух своих студенток.

В итоге, Аленка дотянула до звонка сестры из консультации.

- Алька! Помнишь, Галя рассказывала, что мама мальчика хотела взять? Помнишь, да? А потом его родная мать сама забрала? Ее не Вера звали?... Не знаешь…Алька, дура я!... Я рожать буду, Алька!... Вот мама за ребенка жизнь положила, и бабка…

Девушка не знала, что и думать. Растерялась совершенно. Анька меняла решение по какой-то не своей воле. По воле случая, провидения, чего-то еще. И к чему это могло привести: пока было не ясно. Оставить ребенка, не потому, что осознала материнство, принадлежность своего пола к праву появления на свет новой личности, а потому, что встретила полумифический персонаж из семейной истории.

Да, Алле была с детства знакома история, что мама, когда родила мертворожденного братца Илюшеньку, хотела взять мальчишечку, от которого чуть было, не отказалась его мамочка. Ирина и кормила младенца своим молоком, и имя дала, и рассказывала о нем Василию. А потом вдруг Илюшу забрали. Его родная мать… Что Ирина умерла от расстройства, девушке мало верилось. Просто непростые роды, слабость организма, не слишком крепкое здоровье, стресс – сказались сразу все факторы. Элементарная сердечная недостаточность, и открывшееся кровотечение. Будь на месте дежурная медсестра, маме бы вовремя оказали помощь, наверное…

А сопоставление с бабой Аллой – вообще было не понятно. Ну, умерла когда-то при родах. Причем здесь влияние на решение Аньки?

Не убедительно было решение сестрино. Аленке хотелось надавать Нютке пощечин, но на беременную – руку поднимать! Говорят, что у них – особое мышление какое-то. Вроде бы у них подсознание главенствует над сознанием, может в этом дело?

Вечером Алла не ложилась спать до прихода отца. Накрыла ужин, подала чистое полотенце. Отец с прищуром глядел на дочь. А она терпеливо ждала, пока утолит голод, пока довольно откинется на спинку стула.

- Ну, давай, выкладывай, - первым не выдержал испытание Василий.

- Пап, наша Анька беременна, - девушке было почему-то так стыдно, как – будто это ее саму застукали прилюдно за чем-то позорным. – Она хотела сначала на аборт пойти, а потом передумала.

Василий молчал, не смотрел на дочь больше, буравил взглядом потолок с привычными двумя трещинами, бумажные дешевенькие обои. Потом закурил. На душе была тоска. Будь рядом Иринка, может по женской мудрости чего-то бы подсказала. А может, и ситуации бы такой не было, если б мать дочерей растила. Тошно все! Постоянные капканы какие-то…

Мужика привели в себя судорожные тихие всхлипывания. Аллка ревела, наматывая сопли на кулак, беззвучно, как в детстве, но вздрагивая всем телом.

- Господи, стыдно-то как! – как-то по-старушечьи причитала дочка.

- Да, ты что, человечка моя! – гладил Василий ее по голове. – Разве может ребенок быть стыдным? Конечно, молодая Анька, глупая, учиться ей нужно, а не детей рожать… Но раз уж случилось такое… Пусть живет, рассветы и закаты встречает.

Отцовы слова немного успокоили девушку. Теперь уже было не так черно на душе. Если он принял поступок Аньки, значит, не будет винить и Аллу…

- А отец-то кто? Может, на свадьбу собирать надо? – интересовался Василий, или даже, скорее, советовался.

- Я не знаю, пап, даже Нютка сама не знает. Может, разбудить ее?

- Да пусть, - махнул рукой отец. – Она теперь за двоих живет. Допрыгалась, стрекоза!



Екатерина Горбунова

Отредактировано: 08.02.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться