Палиндромы судьбы

Глава 11. Мир удобен

Анна лежала в палате на четверых. Одна кровать пустовала. Мало детишек сейчас рожали. Можно было вообще попроситься, туда, где никого не было, только с точки же спятишь. Чем в роддоме заниматься? Ну, конечно, через два часа приносят лялек кормить. Потютюшкаешь их немножко, а потом что? В потолок смотреть? Так хоть языком почесать можно.

Молодая мамочка оглядела соседок: одна почти такая же молоденькая, как она, Люба; другая, Зоя – из поселка приехала к сестре, думала климакс, а климакс не только зашевелился, но еще и на свет Божий попросился. Обе родили девочек, только у Аньки – мальчик. Вон, воркуют над своими младенцами, аки горлицы. Почему-то это вызывало раздражение у Нютки. Она повернулась к своему сынишке, который уже наелся и заснул. Молодая мама почувствовала, что пеленки сырые, но менять не хотелось. Решила, пусть будет, как будет. За что медсестры зарплату получают?

Анна внимательно посмотрела в лицо мальчику. Заурядный такой. Нос приплюснут, глазки припухшие, щеки как у хомяка висят, глаза с золотистыми ресницами. И волосики – тоже рыжеватые. На кого похож – не понятно? Все-таки, наверное, папашка – Сергей. Он один был светловолосым.

Понюхала маковку. Почему говорят, что она ароматная и пахнет вкусно? Анну этот запах даже немного раздражал. Хотелось отодвинуть от себя ребенка подальше. Ведь он, такой вот маленький, еще совсем несмышленый – а уже отнял у нее счастье! Почти пять месяцев переписывались с Германом. Болтали по телефону. Последнее время вообще могли говорить по полчаса несколько раз за день. А самое главное – лежало сейчас в сумочке – вызов в Германию для Анны, и номер телефона какого-то знакомого Штульцев, который может ускоренно и без проблем устроить загранпаспорт и визу. Но разве теперь поездка возможна?

Сыыыыынннн. Молодая мать, будто на вкус, попробовала это слово. Оно горчило, и казалось совершенно неприменимым к этому комочку плоти. Так, выкормыш, ребенок, мальчик. И все. Хваленая материнская любовь сходила с Анны, как луковая шелуха. В умных книжках пишется, что стоит покормить ребенка молоком, тут же возникнет святое чувство единения и сопричастности жизней. Интересно, так было у самих авторов? Или писали от противного? Накатило раздражение. Хотелось закричать на воркующих Любу и Зою. Указать им, что их «красавицы» - пока еще ни рожей, ни кожей не выдаются. Они на людей-то еще приблизительно похожи. Разворачивают, как кукол, осматривают, обцеловывают каждый пальчик молодые мамы. Показушно все!

Анна едва сдержалась от грубости, когда медсестра пришла забирать детей.

- Опять Журавлев сырой! Мамочка, учитесь здесь пеленать, дома некогда учиться будет, - пришептывала женщина.

- Будить не хотелось, - прошипела Нютка в ответ.

Злость будто вытекала прямо из ее пальцев. Когда они соприкоснулись с руками медсестры, раздался щелчок.

- Ой, стреляетесь, - удивленно, а потом ласково маленькому. – Сейчас, переоденем тебя. А проснешься, так опять заснешь. Сухим-то лучше спиться.

Когда малышей забирали, становилось немного легче. Появлялось ощущение обратимости, возможности все изменить. Анна расслаблялась, веселела. Перебрасывалась шуточками с соседками по палате, подсмеивалась над их лазаниями по подоконникам, когда приходили их мужья: у Любы – молодой студентик, а у Зои – почти уже старик, с седыми волосами и пузом, висевшим над ремнем. Самой Анну навещали Алка и отец. Они не удостаивались долгих разговоров в форточку. Так, мимикой, через стекло. Будет с них. Один раз пожаловала Галина. К ней новоиспеченная мама даже не выглянула.

Аньке было плевать, какое мнение о ней и ребенке сложилось у Любы и Зои. Подумаешь, встретились на недельку, потом разойдутся, потеряются в городе – и все дела. Пусть перешептываются между собой, додумывают что-то, ерунда!

На третий день после родов Анна познакомилась в комнате гигиены с Анжелой. Та курила в форточку, и была не в застиранном больничном прикиде, а модном домашнем халатике и красивых расшитых тапочках на босу ножку, при чем один тапок был снят, и Нютка заметила педикюр на пальчиках.

- Хочешь? – заметив жадный взгляд, предложила дамскую сигаретку на тот момент еще незнакомка.

- Не откажусь! – Анька с наслаждением затянулась, вкус был не привычный, мягкий ванильный. – Я – Анна!

- Анжела, - отозвалась барышня и спрыгнула с подоконника, как-то сразу ловко угодив в снятый тапок ступней. – Рожала?

- А что, можно оказаться здесь по другому поводу? – не удержалась от ехидства молодая мамочка.

- Можно, - в голосе девушки было что-то такое, и облегчение, и оправдывание, и бахвальство. – У меня были искусственные роды.

- Не проще ли аборт?

- Не проще, - тон в тон отозвалась Анжела. – После аборта бывают осложнения, гормональные сбои. А я еще и замуж когда-нибудь выйду.

- Что же за этого своего не вышла? – Анна невольно почувствовала превосходство новой знакомой над собой и старалась самоутвердиться.

- Он – женатый человек. Большая должность. У меня не было цели разрушать его семью, - серьезно ответила барышня. – Достаточно того, что он вытащил меня из того дерьма, где я плавала до встречи с ним! Ребенок – это моя ошибка. Теперь – она устранена, - голос немного дрогнул, показав, что ничто человеческое Анжеле было не чуждо.



Екатерина Горбунова

Отредактировано: 08.02.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться