Пандемониум

Размер шрифта: - +

Игра

Но пятно не испарилось. Оно как кислота разъело ткань памяти, оставив в ней небольшую, но не дающую о себе забыть язвочку. Евгений редко видел кошмары. Самое странное было то, что этот сон был не такой уж страшный. Его ужасный финал впечатлил Евгения куда меньше, чем откровенный разговор с марионетками. Этот разговор во сне как будто вывернул его наизнанку перед самим собой.

Весь день Евгений безуспешно пытался вытравить из головы остатки сна. Через два дня он был уверен, что сон явился ему не просто так. Быть может, в нем заговорило его второе «Я», то самое подсознание, о котором так любят фантазировать европейские психологи? На четвертый день он поклялся себе, что не пойдет на поводу у собственных предрассудков. А в следующую пятницу Евгений, ругая себя, оделся, сел в трамвай и поехал к театру сестер Зандаровых, чтобы раз и навсегда убедиться, что сон – всего лишь бессмысленное видение, не имеющее отношения к реальности.

В комнате за сценой сидели все те же лица, что и в прошлый раз. Ник в притворном восторге раскрыл рот, делая вид, что не верит своим глазам, госпожа Кранц кокетливо пошевелила длинным лакированными коготками. Но была здесь еще кое-кто. Евгений не сразу разглядел сидящую с краю в темноте сутулую фигурку с тяжелыми перстнями на пальцах и совершенно запущенной жутковато выступающей из мрака гривой серых волос.

Бледная, почти как Мсье Фантазм, Альцина Броева с полным равнодушием и, кажется, даже с раздражением посмотрела на Евгения, а потом косо взглянула на Ника.

- Вы все же решили вернуться? – спросила кукла весьма лукавым тоном.

- Да, – ответил Евгений, с досадой чувствуя вновь пробегающую по спине дрожь от вида этого двуликого чудища.

Поскольку кукла не умела улыбаться, Мсье Фантазм позволил себе чуть-чуть приподнять уголки рта.

Евгений опустился на стул, и игра началась. Ему было скучно и сложно, он поминутно чиркал карандашом на клочке бумаги, записывая правила и ходы. При этом выходило так, что четких правил в игре действительно нет. Как можно играть в игру без правил? Евгений в растерянности глядел то на Ника, то на Кранц, которые снисходительно улыбаясь, терпеливо силились ему что-то втолковать.

- Мне тоже сначала было трудно, – сказал Ник, ободряюще потрепав Евгения по плечу. – Понимаешь, правила тут есть, но в процессе игры они как бы видоизменяются… это не поддается логике.

- Не понимаю, – помотал головой Евгений.

- Я уже говорил, ты играешь не столько с нами, сколько с самой игрой, – произнес сонный юноша с бриллиантом в ухе, которого, кстати, звали Дятлов. – Игра с тобой играет!

- Как… Она что, живая?

- Живая! – Кранц звонко расхохоталась, оскалив зубастый, как у пираньи рот.

До сих пор молчавшая Броева презрительно фыркнула.

- Считай, что да.

Евгений перевел взгляд на Фантазма и вдруг вспомнил, что дело не в игре, а в его гипнотических чарах. Значит, все это лишь имитация, самовнушение – необязательно знать правила, достаточно просто поверить, что ты их знаешь, и «игра» сама укажет тебе путь.

Он попробовал расслабиться, очистить свое сознание и прислушаться к интуиции.

- Так, так! – одобрительно подала голос кукла, словно прочитав мысли Евгения.

В течение следующего часа Евгений тщетно пытался найти с игрой «общий язык». Он видел, как постепенно менялось поведение других игроков, по мере того, как те опускались в воображаемый ад все глубже и глубже, сталкиваясь с опасностями и переживая новые приключения. Они как будто начинали видеть этот несуществующий мир: совершенно искренне пугались, радовались и даже плакали. С Дятловым случилось оцепенение, наподобие того, которому в прошлый раз подверглась Кранц. Ник взорвался безумным хохотом, через минуту перешедшим в истерические рыдания. Это было отвратительно. Но в этот раз Евгений сидел, прикованный к стулу соблазном и любопытством. Ему казалось, что завеса тайны вот-вот спадет, и он испытает на себе неведомое искусство гипноза.

Этого не случилось. В первый вечер он обрел лишь смутное понимание того, что представляет собой игра (иначе как просто «игра» ее никто и не называл). И так пошло дальше. Каждую неделю Евгений приезжал в театр к концу выступления Мсье Фантазма и в компании новых друзей пытался постичь нарисованный углем на полу иной мир. Для домашних упражнений Мсье Фантазм подарил ему странную вещь: рисунок, состоящий из множества хаотично перемешанных элементов, словно выполненный кистью абстракциониста-маньяка.

- Попробуй разглядеть в нем скрытый образ. Если у тебя все получится, ты даже увидишь его в движении, – объяснила Евгению кукла.

Евгений вернулся домой, чувствуя себя ни то начинающим Фаустом, ни то законченным идиотом. Тратить время, таращась на дурацкую картинку, в поисках волшебства, обещанного сумасшедшим – совсем недавно это показалось бы ему настоящим падением.

«Чем я, в сущности, отличаюсь от того бедняги, променявшего свой дом на жизнь в землянке?» – с грустью думал он. – «Должно быть, лишь тем, что стремлюсь к удовольствиям, а не к спасению от суда господнего».

И он смотрел на этот рисунок каждый вечер, когда, закончив (а иногда и вовсе не доделав) университетские задания, при свете ночника садился в кресло, не обращая внимания на голодный зуд из-за пропущенного ужина. Ночью лежа в постели, он часами мысленно перебирал и обдумывал заученные правила (или то, что можно было назвать правилами), выстраивал комбинации, рисовал в мозгу игровые маршруты. Зато теперь его уже не так беспокоили мысли о стране и о безумии жизни, которое к слову проявлялось с каждым днем все отчетливей.



Дмитрий Потехин

Отредактировано: 12.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: