Панголин

Размер шрифта: - +

Из чистилища в преисподнюю

Из чистилища в преисподнюю

Божий завет из Библии Мироноса:

Я Миронос – Господь Бог твой, да не будет у тебя других богов.

Не делай себе идолов и не служи им.

Отдавай короткое время три раза в день Господу Богу.

Почитай отца и мать твоих.

Не убивай праведных людей.

Помогай искоренять ересь и невежество.

Не бери в руки древние богатства.

Не кради.

 Не говори неправду о других.

 Не желай ничего чужого.

- Бежал? Бежал?! Как?! – голос Филиппа прогремел в сводах приемной главного чистильщика в восточной части храма.

- Мы… мы поймали двух беглецов, - промямлил сержант. – Они уже все рассказали. Панголин убил двух охранников и выпустил этих. Больше они его не видели. Мы обыскали все.

Черный цвет комнаты пугал солдата, громоздкие шкафы у стен нависали словно великаны, массивный стол казался дыбой, а высокое кресло – троном сатаны.

- Всех поднять! Искать! Он может быть еще тут! Остальных – в город! Ворота закрыть!

- Уже распорядились.

- Бежал… Этих двоих сейчас же к дознавателю – пусть выбьет из них все.

- Слушаюсь.

- Прочь!

Сержант задом открыл дверь и мгновенно исчез.

Филипп зарычал и ударил кулаком по столу.

- Он отправится в Подгор, предупредить Иакова.

В дальнем углу приемной в громоздком шкафу был потайной ход с множеством смотровых глазков. Он вел в лабораторию, канцелярию и в покои Мироноса. Филипп снял фонарь со стены и исчез за секретной дверью. Он быстро прошел по узкому душному туннелю, на перекрестке повернул направо и, остановившись у стены, погасил свет. Как же ему нравилось наблюдать за людьми, когда они не знают, что их видят, когда они думают, что в безопасности, что одни. В такие минуты воспитание, гордость, достоинство – все исчезает, остается голый человек: вялый, порочный, грязный – ленивое животное. Филипп чувствовал себя чуть ли не богом, наблюдающим за грешными душами, которые проявляются сквозь бренные тела.

В кромешной тьме он нащупал смотровой глазок и повернул заслонку – яркий луч прорезал тьму: Миронос не спал, он стоял у окна в длинной ночной рубахе и почесывал в паху. В просторной кровати-шатре, среди вороха подушек и одеял нежилась молодая девушка. Монах дернул за шнурок и где-то в глубине комнат раздался приглушенный звон колокола.

- Входи, Филипп, я уже все знаю.

Главный чистильщик слегка изумился скорой осведомленности Мироноса, но не подал вида: он сейчас сам все расскажет.

- Святейший, - монах поклонился.

- Ты удивлен?

- Нисколько, великий Миронос. Провидение в вашей власти.

- Ладно. Я просто смотрел в окно и увидел эту суету внизу… хотя ты прав – это бог заставил меня подойти к окну.

- Несомненно.

- Филипп, это твоя проблема, и ты ее решишь.

- Слушаюсь, Святейший. Я прошу дозволения отправиться в Подгор…

- Мы уже это обсуждали. Еретикам не место в Божьих Землях!

Филипп поклонился.

- С вашего позволения.

Дверь беззвучно закрылась за монахом.

* * *

Грэм вошел в узкий едва подсвеченный коридор. Завернул за угол и оцепенел от страха: за поворотом стоял огромный муталюд-волколак – устойчивая форма мутации человека мутом собаки или волка.

- Стой! – рявкнул монстр и схватился за рукоятку меча.

Панголин и не думал шевелиться.

Полупес или полуволк – сразу разобрать было сложно, но скорее волк: острые уши, серая в колтунах шерсть, вытянутая морда, только белый почти человеческий нос. Левую щеку рассекал кривой розовый шрам. Грязные рваные штаны сливались с общим окрасом и не сразу бросались в глаза. Если бы на поясе не висел кожаный ремень с сумкой и коротким мечом, то можно было бы принять его за большую собаку, стоящую на задних лапах.

Он втянул носом воздух, фыркнул и завыл:

- Ноовенькиий.

Он открыл пасть, вывалил язык и часто задышал.

- Среди ночи? Что за говно! Тащи сюда, вши тебя раздери! – отозвался темный коридор.

- Иди вперед, - гавкнул муталюд и попятился, источая запах псины.

«Все-таки собака», - решил Грэм и послушно зашагал.

Коридор стал шире и хорошо освещен. Под потолком висели масляные лампы и выпускали черные струи дыма. Вскоре по обе стороны туннеля показались дверные проемы. Из комнат доносился храп, свист и беспокойная возня. В воздухе висел тяжелый животный смрад.

У последней двери волколак остановился.

- Заходи, ебна! – донеслось изнутри.

Грэм вошел. В разрастающемся пламени лампы комната постепенно прояснялась, увеличивалась и наливалась красками. Краем глаза панголин уловил какое-то движение у шкафа. Он резко обернулся, но там никого не было, только слегка пританцовывали легкие тени.

- Я – Визор Рыжий – главный здесь, чтоб тебя! – сказал огненно-рыжий широкоплечий мужчина.

Он уселся в кресло за массивным столом и достал толстую книгу. Затем потянулся, выпятил грудь – грубая кожа брони затрещала – и громко зевнул. Кулачищами покрутил в глазах, откинулся на спинку кресла и уставился на панголина.

 

Визор был уже не молод, но под кожаной кирасой угадывалось мускулистое тело. Коротко стриженые завитки волос на голове стекали по щекам на широкий подбородок. Маленький приплюснутый нос смотрел вправо. Глубоко посаженные беспокойные глаза внимательно изучали Грэма.

Усилился запах псины. Воздух за спиной заколебался и обдал горячими струями вспотевшую шею панголина: муталюд бессовестно обнюхивал его.



Андрей Акулов

Отредактировано: 01.10.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться