Парадокс

Font size: - +

Парадокс

Доктор Григорий Мендель клялся Аполлоном более пятнадцати лет назад, но лечением так и не занялся. Его поглотила наука. Из мира фантастического, почти не исследованного и загадочного выбраться сложно. Григорий увяз и больше не видел реальности. Действительность перекочевала за маленькое стеклышко микроскопа. Там разворачивались самые значимые события его жизни. По-настоящему. Бойко. Смело. Актуально.

Мендель подобрался к основам бытия. К тайне, которая перевернет вселенную.

Не стоило в таком возбужденном состоянии садиться за руль, но он торопился…

Память проявлялась яркими вспышками. Как только сознание прояснялось, на Григория накатывали отрывочные, неясные образы. Он не понимал, что произошло, пока не услышал разговор:

– Странно, что он выжил. Когда увидел этот кусок мяса, думал не жилец.

– Ему все равно недолго осталось.

Вот так, в одно мгновение, Мендель из человека превратился в фарш. Через множественные слои боли на него набросилась апатия.  Она давно изнемогала, топталась рядом, и ждала команды.

«Кусок мяса! Не жилец! Недолго осталось!»

Так просто. Зачем бороться и мучиться, если можно плыть к теплому свету. Он бы, наверное, даже улыбнулся, если бы мог контролировать мышцы лица. Пришло время. К чему дергаться. Там будет иначе. Навсегда исчезнет мертвящая тоска, и ангелы запоют, заиграют на лютнях. Его полюбят просто так, не за заслуги или достижения, а безвозмездно. Без причины.

Стало хорошо. Отступили изматывающие спазмы. Мендель уже слышал неземное пение и чувствовал блаженный покой, когда противный писк оборвал кратковременную эйфорию. Он узнал звук, сигналы ИВЛ ни с чем не спутаешь. Почувствовал, как вокруг засуетились люди, а в руку воткнулся шприц, и голос у самого уха прошептал:

– Еще рано уходить! У вас осталось незаконченное дело.

«Какое» хотел спросить Григорий, но не смог. Губы не повиновались, но обладатель тихого голоса понял без слов.

– Вы должны принять решение, как вам поступить с вашим открытием. Облегчить скорбную долю несчастного мира или оставить все, как есть.

«Слишком поздно», – подумал Мендель.

– Все уже готово. Вы дадите ход мутирующему вирусу или уничтожите его. Выбор за вами.

«Как я могу решать, если даже пальцем пошевелить не в состоянии?»

– Подумайте, – настаивал голос. – Пока не поздно.

Хотелось поспорить. Заявить, что время истекло, но Григорий не мог. Проклятое тело не слушалось. Не получалось даже скривиться, чтобы выразить раздражение.

– Держитесь, доктор Мендель.

Он не хотел держаться. Тем более крепиться. Особенно думать и принимать судьбоносные решения. Григорий хотел отдохнуть, расслабиться и плыть к ласковому свету.

Ему больше ничего не мешало. Ни голос. Ни назойливый механический писк.

– Мы поможем. Сны подготовят вас к правильному выбору. Сначала, спрогнозируем будущее!

Спать не хотелось. Под закрытыми веками мельтешил дождь и неслось мимо мокрое шоссе. Лопнувшее колесо визжало, наполняя страхом. Машину бросало, крутило на темном асфальте. Звуки, вода, скрежет железа и бешеный стук сердца смешались в одно адреналиновое представление. В таком возбуждении не отключишься, но сознание меркло под действием препаратов. Замедлялись движения. Вой и скрежет больше не пугали. Глаза обволакивала спасительная темнота…

 

Радио не выключалось с раннего утра до позднего вечера, освещая события со всего мира. Даже ночью, в период отдыха, дикторские выступления заменялись тихой классической музыкой. Из встроенных в потолок динамиков лились волшебные звуки, способствующие крепкому, здоровому сну. Но он не спал. Сомнения не давали покоя. Мучительные колебания мыслей несвойственные его современникам стучали в висках, отгоняя дремоту.

Каким был мир до наступления всеобщей правдивости? Наверное, прекрасно говорить, заменяя неприятные собеседнику слова на ничего не значащие? Выбирать те, которые соответствуют моменту? Врать?

Даже в мыслях, в своей кровати, под одеялом, с зажатыми до рези глазами, страшно произнести слово «ложь». Поэтому он не говорил! Изредка кивал или водил зрачками из стороны в сторону, но губ не размыкал никогда.

Больше всего Молчун ненавидел утро.

В шесть часов мелодичные аккорды резко обрывались тишиной и, с тройной громкостью, дребезжа оконными стеклами, отовсюду лился гимн. Миллиарды людей, словно заведенные куклы, отрывали головы от подушек и вставали. Оставаться в кровати непростительно, ведь выйдя на улицу можно встретить контролера.

С первыми звуками он спрыгнул на пол. Прошел в ванную, мельком взглянул на свое бледное, с синими кругами под глазами, лицо. Разобравшись с утренней гигиеной и завтраком, Молчун спустился по лестнице и вышел из подъезда.

У автобусной остановки, в черной форме с неизменным орлом на берете, стоял контролер. Он самодовольно ухмылялся, разглядывая хмурые лица прохожих.

– Как выспались? – вежливо поинтересовался он у пожилой женщины.

– Отвратительно. Проклятая музыка не дает заснуть.

– Это полезно для нервной системы, – еще шире улыбаясь, сообщил контролер.

– Чушь! – взревела старуха. – Это все специально, чтобы свести нас с ума…

Он погрозил ей пальцем.

– Сомнения в политике общественного покоя и здравоохранения. Штраф пять процентов от пенсии, – добавил контролер, считывая сканером индивидуальный номер нарушительницы. – Хотите что-то добавить?

У пожилой женщины потекли слезы, она пыталась уйти, но дрожащий рот, продолжал выплевывать слова:

– Хотите, чтобы мы все сдохли и не висели на вашей шее!

– Дискредитация государственной программы защиты старости. Штраф семь процентов!



Роман Смеклоф

#8461 at Fantasy

Text includes: будущее

Edited: 23.11.2015

Add to Library


Complain




Books language: