Паренек из Уайтчепела

эпизод седьмой

Несмотря на метель, поезд прибыл точно по расписанию, и два молодых человека, спрыгнув на пустынный перрон, прижали к головам готовые вот-вот улететь шляпы – огляделись.

– Все как будто бы вымерло, – удивился один из прибывших, совсем юный и враз озябший на ледяном, пронизывающем до костей ветру. Он сильнее запахнулся в свой теплый меховой плащ и даже постучал ногами об пол.

– В такую метель нормальные люди дома сидят, друг мой Эдмунд! – отозвался на его слова спутник. Он, в отличии от своего друга, выглядел более устойчивым к местным морозам и даже как будто бы радовался им.

– Ты прав. Поспешим-ка и мы сделать то же самое! – И уже спускаясь с перрона и минуя хлипкое здание железнодорожной станции, добавил: – Надеюсь, отец не запамятовал отправить за нами коляску. Погода ухудшается с каждой минутой!

Однако поджидающего их экипажа видно не было, и оба молодых человека с тоской оглядели пустынную, заметенную по самые окна домов улицу.

– Эй, смотри, что это там? – парень постарше указал на двигающуюся по дороге черную точку, с каждой минутой все более обретающую форму лошади с запряженным в него возком. И хохотнул: – Надеюсь, это не наш экипаж?! Право слово, я надеялся на нечто более презентабельное.

Эдмунд Чендлер продолжал вглядываться в приближающиеся дрожки: на таких обычно возили мертвецов, бедолаг, которым не посчастливилось замерзнуть в пути, и парня пробрало до самого нутра – это было нехорошим предзнаменованием.

– Мастер Чендлер, – дрожки поравнялись с обоими путниками, и возница учтиво поклонился. – Соболезную случившемуся с вашим отцом... Мы все молимся за его скорейшее возвращение!

Юноша недоуменно поглядел на говорившего, и тот, мгновенно поняв свою оплошность, воскликнул:

– Так вы еще не знаете... – переполошился он. – Простите, мне, должно быть, не стоило этого говорить.

– В чем дело? – одернул мужчину спутник Эдмунда Чендлера. – О чем вы говорите?

И мужичонка, заикаясь и охая, поведал обоим путникам о случившемся в Чендлер-меноре.

У юного Эдмунда окаменело лицо... И тело словно свинцом налилось. А потом он молча обошел похоронные дрожки и отбросил кусок мешковины с лица покойника.

Этот мертвец не был его отцом...

– Нет-нет, мастер Эдмунд, это не ваш отец. Вы зря так подумали! – запричитал мужчина взволнованным голосом. – Я ж говорю, мы все молимся за его благополучное возвращение. А это несчастный бедолага с пустоши… Должно быть, шел от Дарема, да не рассчитал свои силы – вон какой хилый! – его нашли у обочины совершенно замерзшим.

Чарльз Баррет, приятель молодого человека, оттащил друга от мертвого тела и велел вознице отправляться восвояси, что тот и сделал с превеликим удовольствием.

– Уверен, все обойдется, – сказал он приятелю, положив руку на его плечо. И, заметив выкатившийся из-за поворота экипаж Чендлеров, произнес: – Гляди, теперь-то это точно за нами. Отправимся в поместье и узнаем новости из первых рук.

– Простите, господа, – возница виновато пожал плечами, – запозднился из-за метели. Кабы нам только поспеть вовремя вернуться: дорогу вот-вот окончательно заметет.

Оба молодых человека легко вспрыгнули в экипаж, и возница поворотил кобылу в обратном направлении. Эдмунд глядел в окно застывшими глазами... Новость об исчезновении отца никак не укладывалась у него в голове.

Она была также внезапна, как удар мешком из-за угла...

Как...

– Остановите экипаж! – Он прокричал это так внезапно, что Баррет заколотил в дверцу кареты, посчитав, что с его другом случилось нечто ужасное. Едва же карета замедлила ход, Эдмунд выскочил наружу и заметался по улице, сжимая голову руками...

– Что происходит? – выскочивший следом за ним Баррет с беспокойством следил за хаотичными метаниями своего друга. – Почему мы стоим? Тебе плохо? Снова головная боль?

Эдмунд взмахнул руками.

– Нет же, дело не в этом, – ему с трудом удавалось перекричать истерические завывания разбушевавшейся стихии. – Мне показалось... просто мне показалось, что я увидел...

– Кого?

– Отца.

Его приятель покачал головой.

– Послушай, Эдмунд, я понимаю, ты все еще в шоке от недавно услышанной новости, но в городе твоего отца нет... – Он с секунду помедлил, с осторожностью примериваясь к каждому слову: – Где ты его видел? – как бы сдаваясь, полюбопытствовал он.

И молодой человек указал в сторону почтового отделения:

– Там... в двух домах отсюда.

Чарльз Баррет, с трудом преодолевая ледяные порывы ветра, прошел в указанном направлении: переулок был пуст... Ни единого следа на усыпанной снегом земле.

– Здесь никого нет, – прокричал он своему другу. – Пора ехать дальше. Прошу тебя, вернемся в экипаж!

Они снова заняли свои места в тряской карете, и возница погнал лошадь дальше. Правда, далеко они не уехали: вскоре колеса увязли в высоких сугробах, и проехать дальше не представлялось никакой возможности.

– Придется идти пешком, мастер Эдмунд, – прокричал возница что есть силы. – Экипаж дальше не пройдет, как бы мы того ни хотели, – и он повернулся, чтобы распрячь лошадь. – Тут едва ли больше полутора миль... С божьей помощью доберемся до дома еще к ужину!

Запахнувшись поплотнее в свои меховые плащи, молодые люди отправились на свет далекого огонька в окне спальни на втором этаже, а метель выла, стенала, завивалась замысловатыми узорами, околдовывая вынужденных путников своими ледяными, полными навязчивого очарования напевами.