Паренек из Уайтчепела

Эпизод седьмой.

– Итак, Этель Эдвардс… – произнес Ридли и поглядел на мистера Френча пристальным взглядом. – Простите мою непонятливость, сэр, но каким образом дочь банковского клерка мистера Томаса Эдвардса могла оказаться и вашей дочерью тоже?

Теперь удивился и сам мистер Френч.

– Откуда вы знаете о Томасе Эдвардсе? – спросил он и, разволновавшись, вскочил на ноги.

Инспектор Ридли выдержал короткую паузу.

– Расскажите нам вашу историю, мистер Френч, – попросил он. – И после я все объясню. Обещаю.

Окинув Ридли метущимся взглядом, его собеседник торопливо прошелся по комнате, не находя себе места.

– Мне было около восемнадцати, когда я покинул берега Англии, – неожиданно заговорил он. – Безусый мальчишка с большими амбициями и тощим кошельком. Я тогда был влюблен в одну девушку, Мэри Корбетт, дочь булочника с Сент-Терренс – ее родители и слышать обо мне не хотели. Говорили, что ничего путного из меня не получится, мол, как был, так и останусь сыном нищего жестянщика, а их Мэри заслуживает лучшего... И так горько мне было от этой уничижительной мысли, так тяжело, что я поклялся себе непременно разбогатеть, в противном случае никогда больше не возвращаться в родной город. С тем и отправился в Новый Свет... – Отдавшись воспоминаниям, Френч, наконец, относительно успокоился и присел. – Удача не очень мне благоприятствовала, как вы понимаете, – продолжал он, – таких искателей легкой наживы, как я, в Америке пруд пруди, и каждый верит, что ему повезет в первую очередь. Везло единицам, – безрадостно улыбнулся рассказчик. – Причем без какой-либо системы... И я много чего перепробовал, прежде чем стал обладателем рецепта старого индейского снадобья – они называли его «Ваби-манидо», что значит «Белый дух» – которое буквально подняло меня на ноги после особенно продолжительной лихорадки. Я думал тогда, что проживаю последние часы своей жизни... – Кивнул он Ридли. – Однако не умер. Да еще упросил научить меня делать такое же снадобье самому. С того и пошло... Я начал разъезжать по городам, торгуя чудодейственным «Эликсиром Френча», много не зарабатывал, но и с голоду не умирал, и встреча с Клодом во многом помогла мне стать тем, кем я являюсь сейчас. Объединив наши усилия, мы сколотили с нуля наш прибыльный бизнес и сделались теми, кто есть. Вот, собственно, вкратце и все, – пожал Френч плечами. – Но, полагаю, инспектор, вас больше интересует мое возвращение в Лондон, нежели мытарства на чужбине?

– Все верно, расскажите об этом, – подтвердил Ридли.

Мистер Френч продолжал:

– Вполне естественно, что по возвращении мне захотелось узнать, как сложилась жизнь Мэри Корбетт. И благодаря помощи Клода, мне удалось выяснить, что она вышла замуж за банковского клерка, живет в Ислигтоне и воспитывает восемнадцатилетнюю дочь. Поначалу я не придал этому обстоятельству должного значения – я и сам, в конце концов, являюсь отцом шестнадцатилетней девушки – однако стоило мне увидеть мисс Эдвардс... как прошлое, подобно сокрушительному удару, настигло меня…

Мистер Френч в задумчивости потряс головой, будто в ней, в самом деле, все еще ощущались звенящие отголоски того самого сокрушительно удара.

– Мисс Эдвардс была настолько похожа на вас? – догадавшись о главном, вывел его из задумчивости голос инспектора.

Мужчина кивнул.

– Самое интересное, не на меня даже, а на мою бедную матушку. Я подумал тогда, что повстречал призрака... Онемел, даже сердце занялось на миг.

– И тогда вы догадались, что мисс Эдвард – ваша дочь?

– Да, именно так. Я узнал, что после моего отплытия в Новый Свет, Мэри разродилась со временем маленькой девочкой... моей дочерью. Что, стремясь избежать позора, ее отец посулил Томасу Эдвардсу (тогда еще бедному студенту) хорошие деньги, и тот женился на Мэри, взяв на себя воспитание девочки под видом собственной дочери. Если бы только я знал, – буквально простенал мистер Френч, стиснув пальцы, – то ни за что бы ее не оставил... Я так ей тогда и сказал, но Мэри... она была непреклонна. Велела покинуть их дом и никогда не возвращаться... Сказала, что у Этель уже есть отец и другой ей не нужен. Даже деньги брать отказалась... Хотя я обещал внести девочку в завещание и обеспечить ей будущее.

Мэри и слушать не захотела... – Мужчина сник, лоб прорезала глубокая морщина. – Запретила и на пушечный выстрел к дочери приближаться, мол, они столько лет обходились без моих денег, что и теперь как-нибудь обойдутся. Даже знакомить нас с девочкой не хотела... Сказала, та считает себя дочерью Эдвардса, и впредь пусть так и останется.

– То есть с дочерью вы так и не встретились?

– Если бы, – Френч снова поднялся со стула и в волнении метнулся по комнате. – Теперь я думаю, что лучше бы и в самом деле, не встретились... А то ведь вон как получилось, инспектор. Словно проклятье какое-то...

Инспектор Ридли позволил Френчу еще два взволнованных круга по комнате, а после сказал:

– Итак, миссис Эдвардс запретила вам свидания с дочерью, но вы все-таки встретились с ней… Расскажите об этом.

– Что тут особенно говорить? Этель сама нашла способ, чтобы увидеться. – Френч, как бы совсем обессилев, снова вернулся на прежнее место и продолжил рассказ: – Это было примерно на второй день после нашего с Мэри свидания: в дверь постучали, и Грэнджер, мой дворецкий, – нашел нужным уточнить мистер Френч, – доложил о визите юной особы, желающей меня видеть. Я и подумать не мог, что этой юной особой окажется моя крошка Этель... Смущенная и крайне взволнованная, краснеющая и бледнеющая без меры, она стояла на моем пороге, и я сразу сообразил: девочка знает, кто ее настоящий отец. – Нотки отцовской гордости явственно прорезались в голосе говорившего, он даже слегка улыбнулся: – Никогда прежде бы не подумал, что кто-то, тебе незнакомый, способен в столь краткий срок сделаться настолько важным, незаменимым. – Френч поглядел прямо в глаза инспектора Ридли. – Так случилось с Этель. Мы сразу же прикипели друг ко другу, могли часами вести беседы на самые разные темы...