Паренек из Уайтчепела

Font size: - +

эпизод четвертый.

                                                                Эпизод четвертый.

                                                              (Два месяца спустя)

Едва минула полночь, а дом на Риджент-стрит пробудил яростный грохот во входную дверь... Первой проснулась экономка миссис Вилсон, чудом не опрокинувшая кувшин для умывания в попытках отыскать свои очки, второй вскочила с постели Абигеэйл Джонсон, единственная служанка под управлением все той же миссис Вилсон – она-то и распахнула надрывно стонущую под мощным кулаком констебля Дрискоула дверь.

– Что случилось? – только и успела пропищать она, когда тот метнулся мимо девушки к спальне хозяина.

– Инспектор Ридли, сэр! – позвал он сквозь запертую дверь – по всему было видно, что это не первое его ночное вторжение в дом названного джентльмена.

И заспанный голос последнего лишь подтвердил эту догадку:

– Что на этот раз, Дрискоул? Неужели нельзя было подождать до утра?

Инспектор Ридли появился на пороге со свечой в руке.

– Попытка ограбления на Беркли-сквер, инспектор, – многозначительная пауза. – Очевидцы слышали шесть выстрелов и вызвали патрульного... Беднягу до сих пор трясет от увиденного. Думаю, вы поймете причину спешки, когда побываете на месте происшествия!

Ридли не задал ни единого вопроса: казалось, они с констеблем понимали друг друга с полуслова...

– Буду готов через десять минут, – произнес он только, скрываясь за дверью своей комнаты.

Констебль Дрискоул привалился к резной балясине и отер с лица крупные капли пота... Ночка обещала быть трудной.

 

Уже сидя в полицейском кэбе, Ридли поинтересовался:

– Чей дом на этот раз?

И получил исчерпывающий ответ:

– Сэра Уильяма Каннинга, инспектор. Он член палаты лордов и является пайщиком железнодорожной компании.

Его собеседник тяжело вздохнул: с такими нелегко иметь дело – они свято уверены в своем интеллектуальном превосходстве и редко идут на добровольное сотрудничество.

А Дрискоул, как будто бы решив подбодрить шефа, добавил:

– Ни сэра Каннинга, ни его семьи этой ночью в доме не было: после окончания светского сезона – не далее трех дней назад – они всем семейством отбыли в загородное имение Каннингов в Сассексе. – И предположил: – Полагаю, «призраки» узнали об этом, потому-то и наметили этот налет.

Инспектор пробудил повисшую было тишину новым вопросом:

– Кто находился в доме?

– Двое, сэр. Дворецкий и горничная. Кухарке и двум другим девушкам дали два дня выходных: если верить дворецкому, привычная практика после отъезда хозяев и генеральной уборки в доме. Ничего необычного, если подумать...

– И? – решил подтолкнуть констебля инспектор.

– И ничего, сэр, – пожал тот плечами. – Оба, и дворецкий, и горничная, спали у себя наверху... Когда послышались выстрелы, те проснулись и, перепуганные, сидели в своих комнатах, пока выстрелы не прекратились. После этого дворецкий решил спуститься и... увидел все произошедшее, сэр. Явившийся в дом констебль застал его в сильнейшем волнении... горничную пришлось силой выволочить из ее комнаты. У той случилась истерика!

– То есть никто ничего не видел?

– Нет, сэр. – И добавил: – Выстрелы слышали многие, горничная из соседнего дома, страдающая, по ее словам, бессонницей, сразу же выглянула в окно, но никого ни входящего, ни выходящего из дома напротив так и не заметила.

– Уверены, что это именно «призраки»?

– Никаких сомнений, инспектор. При них нашли корабельную краску, который те оставляли свой фирменный знак... – Со скепсисом: – В данном случае не пригодившуюся.

В этот момент они подъехали к злополучному дому под номером сто пять, ставшему следующим в череде дерзких ограблений, захлестнувших Лондон в последние три месяца. Из-за неуловимости совершавшей их воровской банды, народ и прозвал преступников «призраками». Из тьмы вышедшие – во тьму возвратившиеся! Некоторые действительно верили, что те были призраками, неупокоенными душами, явившимися досаждать богатеньким снобам с Мейфейра и Белгравии, и сами преступники тщательно поддерживали эту легенду. Например, рисовали некие каббалистические знаки на стенах ограбленных ими домов: сами по себе эти каракули ничего не значили – Ридли привлекал к делу раввина из еврейского района – зато страх сеяли немалый.

И вот те на, такой фортель...

– Осторожней, инспектор! – попытался было предупредить шефа констебль Дрискоул, правда, опоздал: Ридли уже ступил на порог и угодил ногой во что-то неприятно чавкнувшее под идеально начищенным ботинком.

В нос моментально ударил всколыхнувшийся запах... то ли скотобойни, то ли иного места, сродни оному – тягуче-сладкий, одурманивающий, с сильным железистым амбре. Инспектор Ридли сморщил нос от отвращения...

И отодрал ногу от пола, уже догадавшись о природе как самого запаха, так и лужи под ногами.

Кровь... тут не могло быть двух мнений.

– Принесу, чем обтереть ногу, – засуетился Дрискоул, выбегая из холла.

Ридли, оставшись один, осмотрелся...

Его не интересовал ни богатый интерьер незнакомого дома, ни газовое освещение на стенах – все его внимание сосредоточилось на кровавых отпечатках чьих-то ботинок на полу да на мертвом теле у стены, в кровь которого он по неосторожности и угодил. Подхватив плащ и закинув его себе на руку, Ридли присел рядом с трупом...



Евгения Бергер

Edited: 18.01.2019

Add to Library


Complain