Паргелий

Размер шрифта: - +

Глава 13. Как нагнуть ищейку

Небо прояснилось, и над городом медленно наливалась сияющей белизной убывающая луна. В ее свете Храм казался потусторонним, полупрозрачным видением, сверкающим миражом, собранным из бликов и теней. Правда, для миража он был излишне шумен и суматошен. Рабочие с шумом и криками разбирали временные наружные стены приемного зала, чтобы наполнить его ночным светом и заодно убедиться, что снимать маски все же рановато: следом за первой луной на небе появилась вторая, а за ней – и третья, заливая серебристым сиянием все вокруг. Значит, в воздухе еще парил самый коварный пепел – мельчайший и видимый лишь благодаря небывало яркой парселене. После некоторых размышлений защитные шелковые пологи вдоль уже убранных стен было решено на всякий случай оставить.

Верховная отнюдь не пришла в восторг, узнав, что Его Высочество намерен присутствовать на Ясной ночи вместо того, чтобы тихо отсиживаться в полумраке ученических келий, и честно постаралась его отговорить, напомнив, что на торжестве соберется весь город, и с точки зрения безопасности идея отнюдь не блещет. Мы с Тиллой топтались рядом, смущенно поддакивая, потому как о возможном нападении, конечно же, не подумали. Принц упорствовал и виртуозно настаивал на своем, и после долгих и бесплодных споров жрица махнула на него рукой и взялась за организацию праздника. В конце концов, за сохранность третьего наследника престола отвечает не Храм, а Сыск – вот у него пусть голова и болит.

Как выяснилось позже, у Рино она и так болела, но отнюдь не из-за сомнительного решения Эльданны. Капитан бесцеремонно ввалился в раздевалки при приемном зале, подняв бучу и немыслимый переполох среди готовящихся к торжеству жриц, и сходу цапнул меня за руку, увлекая за собой во внутренние помещения. Я удивленно захлопала глазами, болтаясь в арьергарде и тщетно пытаясь застегнуть костюм для выступления прямо на ходу, поскольку в случае неудачи рисковала оставить его в коридоре.

 - Да постой ты! – возмутилась я, едва не наступив себе на подол. С первого раза ищейка меня не расслышал (у рабочих как раз обвалилась одна из стен, и они торжественно оглашали родословную предыдущей бригады, которая стену ставила), и пришлось, судорожно подхватывая рассыпающийся на отдельные лоскуты наряд, бежать за ним и дожидаться, когда мы наконец доберемся до звукового барьера. – Стой, вулканы тебя поглоти! – рыкнула я, дернув ищейку за руку.

Он, похоже, только сейчас обратил внимание, что я несколько неодета, и смущенно меня отпустил. Я воспользовалась передышкой, приводя в порядок свой наряд. Танцевать предполагалось в облаке летящих полупрозрачных шелков, - а чтобы летали они как положено и вызывали религиозное благоговение, а не желание досмотреть стриптиз в отдельной кабинке, вокруг бедер и груди наматывался двухсторонний скотч, а от тяжелых медных браслетов на руках протягивалась к длинному подолу незаметная леска. Посланницы Равновесия традиционно выступали босиком, но мраморный пол есть мраморный пол, так что расставаться с обувью никто не спешил, и мое воздушное платье удачно дополняли старые растоптанные сапоги со сбитыми носами, до середины голени залепленные рыжей пепельной коркой. Их ищейка и изучал с особым тщанием, пока я обматывала ноги скотчем и проверяла крепления на браслетах.

 - А я-то все гадал, как оно на вас держится, - прокомментировал он, когда я прекратила скрипеть рулончиком клейкой ленты, и задумчиво потянул меня за декольте. Шелк провокационно шелестел, но держался намертво. Я насупилась и шлепнула его по руке.

 - Теперь мне предлагается гадать, будешь ли ты держать язык за зубами? – уточнила я. – Что случилось? – выглядел ищейка и впрямь неважно, как будто его болезнь вдруг решила вернуться: глаза снова заплыли и слезились, нос покраснел, и дышал он с явным трудом. Впрочем, мои сомнения по поводу его многострадальной печенки капитан тотчас развеял, просто заявив:

 - А меня отравили… - и виновато развел руками.

Я подобрала челюсть, проглотила все возмущения по поводу его терпеливого ожидания, пока я наведу марафет, и присмотрелась повнимательнее. Навскидку все симптомы напоминали самую обычную аллергию, но в желудке явно творилось что-то не то.

 - Как? – коротко спросила я, уже по своей инициативе хватая его за руку и утаскивая к ученическим классам. Теперь уже Рино обреченно болтался в арьергарде, на ходу докладывая:

 - У меня было свидание с Мией, - смущенно сообщил он. – И, в общем, она предложила выпить, но у нее оказалось только сухое вино, а я его терпеть не могу! Мне тогда сразу показалось, что Мия как-то странно занервничала. Я спросил, нет ли чего-нибудь другого. Ну, она и предложила мне апельсиновый сок… - тут ищейка громогласно чихнул, и я с нервным смешком предположила:

 - Тебе показалось, что отказываться второй раз неприлично, и ты отпил, наплевав на аллергию на цитрусовые? А через некоторое время почувствовал резь в животе…

Ищейка молча кивнул и грохнулся на алтарь, машинально швырнув запыленную куртку на пол.

 - Ты же правша? – спросила я, подправляя кривоватую ученическую пентаграмму.

Еще один кивок. Я взяла его левую руку и примостила в центр рисунка, куда обычно складывали материал для обмена.

 - Будет больно, - предупредила я.

 - Что, еще больнее, чем с печенкой? – уныло уточнил ищейка, и из уголка его левого глаза протянулась мутно поблескивающая слезная дорожка. В другой ситуации я бы не преминула его на эту тему подколоть – понятно, что это еще одно проявление аллергии, а вовсе не боязнь лечения, но как тут устоять? – но сейчас Рино вряд ли оценил бы подобный юмор. Впрочем, от излишней честности его состояние не спасет:



Елена Ахметова

Отредактировано: 06.07.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться