Пари Парижа

Размер шрифта: - +

Глава 4

Глава 4

                                                                       4

    Они пришли домой. Люси скинула с себя мокрый пиджак, потемневший от дождя еще на тон. Скинула ничем ее не защитившую косынку, развязала шнуровку изящных туфель и прошла, потягиваясь, словно проспала два дня подряд, в гостиную.

    Он поставил чемоданы, запер дверь, снял всю верхнюю одежду, посетовал мысленно на новую шляпу, которую теперь можно смело отправлять в помойное ведро - там, внутри, оказывается картонка или что-то вроде того, - и прошел вслед за ней в гостиную. Но ее там уже не было. Надо же, стала такой... словно у себя дома! А вдруг она все же считает его дом своим?

- Я наелась! - послышался ее голос из спальни. - Правда мои кудри совсем развились. Жутко, не правда ли?

    Люсиль уставилась на прошедшего в комнату Жоржа, позволяя ему лицезреть ее размазанную тушь, струи ледяного дождя, стекающие по ее лицу, унося с собой белизну ее пудры и волосы - словно после боя. Они растеряли свой прежний объем и форму, но только наполовину. А в целом выглядели хуже, чем если бы она их и вовсе не завивала. Но завивать их стало уже привычкой, от которой уже не отучиться, кажется, что никогда.

- Вовсе не жутко, - сказал он, проведя рукой по ее щеке. - Тебе нужно принять горячую ванну. Хочешь я разберу твои чемоданы?

- Нет, - резко сказала Люси, бросив злостный взгляд за спину Жоржа, так что ему даже показалось, что позади него кто-то стоит.

- Хорошо, не буду, - сдаваясь он показал ей свои руки, поставив их перед собой. - Тогда я поставлю чайник.

- Не надо, - протянула она, потянувшись к трюмо, на котором стояли одеколоны. Она поставила на стул перед трюмо ногу, в черном чулке и, взяв один флакончик одеколона, принялась слушать запах, закрыв глаза и довольно улыбаясь. Помолчав она сказала так тихо, что ему пришлось наклониться к ней, прислушиваясь: - А ты все-таки хранишь мой подарок?

- Жуткий запах, - сказал он, хмуря нос. - А почему бы и нет? Это же ты подарила.

- А где женские духи? - спросила Люси, рассматривая ряд одеколонов, построенных в шеренги в опасной близости от самого зеркала.

Жорж с пол минуты всматривался в лицо Люсиль, пока она приподняла брови, имитируя глупое удивление. Отводить взгляд было уже поздно, а вот прикинуться дурой - не поздно никогда. Почти никогда...

- А женских духов нет, - сказал он не скрывая грусти и, взяв у Люси из рук свой одеколон, поставил его на законное место.

- Она тебя бросила? Или изменила? - спросила Люси, догадываясь, что в любви его постигло несчастье. Что ж, ее Коменданта тоже убили. Но на этом жизнь не заканчивается. Хотя, конечно, его не назвать ее любовью.

- И то, и другое, - сказал Жорж, уже не скрывая своего гнева. - Вот, Люси, приспичило же тебе заговорить именно об этом.

Люси отпрянула назад, поставив перед собой руки ладонями вперед, как бы в знак защиты.

- Прости, я всего лишь хотела узнать есть ли у тебя девушка, - сказала она, спуская со стула ногу.

- Узнала? Почему бы тебе просто прямо не спросить? Зачем всегда искать окольные пути?

- Кстати об окольных путях, - серьезно сказала Люси, сев на кровать, застеленную красным атласным покрывалом и обняв руками ноги, сложенные одна на другую. - Как это ты умудрялся прямо с фронта, где пуляли газом, именно четвертого числа каждого месяца приезжать в Гаагу? Ты что, ненормальный?

- Очень хорошая благодарность за тот риск, который мне пришлось пройти. У меня к тебе тоже вопросы. Зачем все это надо было? Твоя родня не догадалась? Игра-то хоть стоила свеч?

Люсиль резко встала с кровати и подошла к Жоржу вплотную. Она смотрела в его голубые глаза и ей сильно захотелось его ударить. За все то, что ей пришлось из-за него пережить.

- Мама догадалась, - соврать не смогла. Итак слишком много врала, пусть знает хоть что-то. Что-то наименьшее и наиненужнейшее по значимости.

- До чего именно? - Жорж засунул руки в карманы и уперся взглядом в Люси. Он не знал всей истории и это, несомненно, к лучшему. Не то, что не знал всей... Не знал главного.

- Догадалась, что я работала в Германии.

- Угу, - кивнул он и потянулся за стоявшим на небольшом круглом столике у окна графином и налил воду в стакан. - А кем, не догадалась?

- Я сама сказала ей. Она была очень расстроена, что я была вынуждена прислуживать немцам: готовить за них, убирать, стирать, - она снова приподняла брови, имитируя наивность. Руки ее сами собой направились поправлять его воротник сливочной рубашки, а, затем, и лацканы пиджака. Почти такого же по цвету, как и его погибшая шляпа. Он следил за ее наманикюренными ногтями, все еще возясь со стаканом и графином.

- Ммм, - протянул он уныло и безразлично, все еще не теряя своего язвительного гнева, - а дальше? Что она сказала?

- Сказала, что расстроена.

- А дальше? Черт возьми, Люсиль, почему я должен вытягивать из тебя каждое слово?

- Потому что я не хочу вспоминать, - быстро произнесла она на выдохе. Разговор становился занудным и она хотелась скорее отвязаться. Она отошла к кровати и на ходу произнесла, тоже речитативом: - И ради Бога не называй меня Люсиль.

    Так называл ее Комендант. Чаще всего называл.

Жорж перестал пить, опустил взгляд, пытаясь не выдать сокрытой в них грусти.

- Хорошо, - между делом. - Что ж, я понимаю. Но почему Нойвид?

- Потому что это все Западный фронт, родители не так далеко. И знаешь, там течет Рейн. Ты помнишь, как мы плескались в нем в Кольмаре? - она подошла к нему и положила руки у локтей к нему на шею. Запустила длинные пальцы ему в каштановые волосы, вспоминая их запах. Что мешает ей сейчас его поцеловать? Все повториться, как тогда, и больше ничего им не сможет помешать им любить. Ни война, ни перестройка. И он будет знать, что у него есть дочь. Но… Все слишком, слишком изменилось.



Карина Грин

Отредактировано: 27.12.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться