Пари Парижа

Размер шрифта: - +

Глава 11

Глава 11

                                                            11

    Жорж лежал без сна - как был, в светло-серых брюках на подтяжках и сливочного цвета рубашке. Пиджак висел у него на стуле, как и в тот день, после встречи с Люсиль в редакции и, так же как и в тот день, клеймом отпечатавшийся в его памяти, он не понимал, почему такие взрослые люди ведут себя, как маленькие дети! Он давно хотел понять, почему Люси не говорит ему о Доминике. Разумеется, он знал, что у него есть дочь. Знал давно, а чувствовал - с того самого дня, после того, как он разорвал помолвку с Мими и оказался дома у Люси. Агент немецкой разведки не мог не знать чего-то о том, о ком хотел знать все. Конечно, пользоваться своими связями ради лишней информации было делом не особо приличным. То есть, за него можно было бы жестоко поплатиться. Жорж знал где работает Люсиль, чем она там занимается и, можно сказать, знал, о чем она там думает. Он использовал для этого только проверенные связи, чтобы никто из его начальства не смог узнать о некой француженке, затисавшейся на немецкую сторону. Конечно, узнай они, было бы два исхода - завербовать Люсиль Фужер на свою сторону и, что еще хуже, убить ее, если найдется хоть какой-то намек на то, что она связана с чем-то французским. А он бы нашелся - она совершала денежные переводы во Францию. Пусть через Гаагу и посредника - так только опаснее.

    Но война закончена. Почему молчит Люсиль об их дочери? Почему промолчала тогда, когда они встретились в редакции? Может быть, боялась, что Доминика умрет и что тогда она ему скажет? Но это так бездумно глупо, да и Люсиль не способна на подобное - слишком альтруистично для нее, что ли. Скорее, все это ее чертова гордость. Он поэтому-то, собственно, и не говорил Люсиль о том, что знает о своей дочке - было интересно узнать ее причины молчания. Сейчас больше не было причин молчать. Так в чем же дело?

    Прикрывать ее стоило бы, в отдельных случаях, ему жизни, но если она так решила - ее не остановить и остается только защищать. Да и защитил ли он ее? Да конечно он знал, кем Люсиль там, в Нойвиде, работала. Знал и молчал. Всю мировую войну, когда он ложился в кровать, он знал, что где-то там, под темным небом, где горят чужие звезды, лежит она с каким-нибудь немцем. Он винил себя, что тогда, в редакции, он не взял ее, не остановил, не сказал... Но что было бы, останови он ее?

    Он бы остановил ее, они бы женились - при лучшем раскладе, конечно. Эта ее гордость способна убивать - не столько других, сколько ее саму. Но ее гордость никогда не убьет его любовь.

    Они поженились бы и что потом? А если бы его убили? Он оставил бы после себя не только семью, нуждающуюся в деньгах, но и семьи, впутаную в паутину тайных связей с немцами. Вся эта редакция журнала желтой прессы была только прикрытием. Агентам нельзя жениться - это внегласное правило любого из них. Желательно, никогда. Чтобы не подвергать любимых верной смерти. Но если бы он не стал немецким агентом, как тогда бы он мог влиять на ход войны? Самым большим желанием его было упасти ее город от немцев - Кольмар, который так близок к границе с Германией. Упасти ее, ее семью, их ребенка. Но жениться агентам нельзя. Их жены будут считаться теми, кто знает слишком много, особенно, если их мужья казнены за измену родины. Таких не любят, таких убирают. А дети? Что стало бы с их ребенком? Да и согласилась бы она, если вернуться к истокам? Именно она попросила его не вспоминать, что было между ними тогда, в далеком 1915, когда... Нет, они никогда бы не поженились.

    Жорж перевернулся на другой бок. Глупая! Глупая Люси! И почему-то каждый раз, как он осознавал ее глупость, он начинал ненавидеть свою. Не будь он так глуп... Зачем ему все это было? Весь этот шпионаж. Глупости какие-то! А ведь могла бы быть семья. Настоящая.

    Всем этим шпионажем он сделал хуже не только себе, но и своей родине. Конечно, она победила и он мог только радоваться. Но, скорее всего, жить ему его желание все контролировать, здесь, в Париже, во Франции, оно уже не даст...

    В комнату вошла Люси. Жорж затаился, подстроив свое дыхание под типичное дыхание спящего человека. В голове была пустота - оглушающая пустота, наступающая после того, как разом по ней пролетят все самые тяжелые в твоей жизни мысли. Она, казалось, не боялась его разбудить, шарясь в его карманах, с громкими шлепками отправляя все содержимое на стол - видимо, нервничала. Надо же, даже не снесла стул. Наверное, просто помнит, что он стоит там еще с Бог весть каких времен.

- Чёртов шпион, - прошептала она, видимо, не находя того, что ищет. - Даже это уже спрятал, предатель. - Жорж опешил, кашлянул. Люси прислушалась, но Жорж уже снова спокойно, сонно дышал. Откуда она знает? Жорж издал какой-то непонятный звук, означающий поражение собственной глупостью. Ну как он мог забыть, что этот Дюваль, который за ней увивался со своими гребанными васильками, тоже работал с ним, чертов агент НН3! А ведь он, Жорж, знал, что этот старый пендерь, в побеге за благосклонностью Люсиль сделает все. Конечно, было бы не плохо, если бы этот придурок лгал. Но он не лгал. Он, Жорж Лувье, действительно шпион. Но Люсиль так просто обзывает его предателем, будто... Нет, благодарности от нее он совсем не ждет. Она не знает и не должна знать почему он на это решился, но вот... Да и вообще не должна знать об этом. Она как диковинная бабочка, ее нужно от всего ограждать, чтобы не улетела - узнает, испугается, убежит. Его всегда поражало то, как быстро она перестраивается, что, все же, не всегда хорошо по отношению к людям, - сама жила на вражьей стороне и сама обвиняет его в том же. Он, Жорж, привык не винить людей в том, в чем и сам был повинен.



Карина Грин

Отредактировано: 27.12.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться