Паства

Размер шрифта: - +

I. Переезд

4 августа, 2000 год

Блесстаун, Западная Вирджиния

 

Этот городок оказался еще более привлекательным и уютным, чем на снимках в интернете.

Когда хочется начать жизнь заново, выбор чаще всего падает на место, в котором ты никогда не был, и где тебя никто не знает. Мы выросли в большом городе, но после смерти родителей он стал для нас слишком тесным. Каждая улица, каждый ресторан напоминали о них, и это не говоря о доме, в котором мы выросли. С ним было больно расставаться, но Викки и я понимали, что уехать — лучший вариант. Они были слишком дороги нам и ушли слишком быстро. Мы не могли просто принять это и продолжить жить, как ни в чем не бывало.

«Добро пожаловать в Блесстаун»

Табличка промелькнула за окном и начала быстро удаляться. Мы почти на месте. Навигатор монотонно давал советы, которым Викки следовала неукоснительно. Большую часть дороги мы молчали. Из радиоприемника тихо лились знакомые мотивы, в перерывах между которыми диктор устраивал розыгрыши мелких призов или рассказывал последние новости.

— Здесь красиво, — отметила я, разглядывая густые леса по обеим сторонам шоссе. Оно постоянно извивалось, и после того, как мы миновали табличку, я принялась вглядываться вперед, гадая, сколько времени осталось до первых построек.

Город оказался на удивление живописным. Его построили прямо в лесу, и высокие деревья рядами стояли вдоль обочин и толпились за домами, постепенно превращаясь в полноценную рощу. Обилие зеленого цвета вскружило голову. В Чарльстоне растительности было куда меньше. Наибольший процент вырубили, чтобы построить широкие автострады и многоэтажные здания. Здесь же первозданная природа дышала в лицо.

Миновав несколько поворотов, мы свернули на тихую улицу. Такие часто показывают в кино, и я всегда мечтала жить в подобном месте. Старенький «Форд» остановился перед двухэтажным домом — очень похожим на остальные дома, что стояли на этой улице вдоль обочины. С другой стороны дороги шла узкая аллея со скамейками для отдыха. По ней как раз брела старушка, ведущая на поводке лабрадора. В отличие от питомца, увлеченно обнюхивавшего траву, женщина остановилась и сосредоточила все внимание на нашей машине.

— Дом, милый дом! — Викки резво выпрыгнула из «Форда» и обошла его, любуясь приобретенным жильем. Я выбралась следом за ней. Дверь автомобиля захлопнулась с такой громкостью, что я подпрыгнула. В необычной тишине города этот звук прогремел как взрыв. — Тебе нравится?

В прошлом месяце Викки ездила на осмотр дома, но я не смогла составить ей компанию. Точнее, не захотела. Депрессия не давала мне даже выйти на улицу, не говоря о дальней поездке. Я поверила сестре на слово, и в тот день увидела, что не зря. Дом был по-настоящему красивым и излучал уют. Светло-бежевый, с темно-коричневой кирпичной отделкой по фундаменту и углам и того же цвета черепицей на крыше. Мне он показался маленьким замком. До этого мы жили в одноэтажном домике коттеджного типа. Благодаря работе Викки с недавних пор мы могли позволить себе кое-что получше.

— Идем, я тебе все покажу. — Сестра вышла из машины после того, как отогнала ее к двери гаража. — Можешь выбрать себе любую комнату.

Разница в возрасте у нас с Викки составляла восемь лет. На тот момент сестре было двадцать три, и она уже успела добиться многого. Выбрала профессию, нетипичную для женщины, и стала писать электронные приложения для одной известной компании. За это хорошо платили, а, главное, можно работать удаленно. После смерти родителей Викки стала относиться ко мне как к дочери, которой у нее никогда не было. Сестре вообще не везло с мужчинами. Один оказался инфантильным маменькиным сынком, другой требовал свадьбы после недели отношений, а из-за третьего она чуть не стала наркоманкой. К счастью, вовремя остановилась.

В отличие от меня, Викки не мечтала о семейной жизни. Она хотела стать богатой и известной, а уж потом, если захочется, можно и ребенка родить. Я восхищалась ею. Она никогда не стремилась понравиться мужчинам, но всегда сводила их с ума. Натуральная блондинка, стройная и спортивная, с большими синими глазами и пухлыми губами. На ключице у нее была татуировка в виде бабочки, запутавшейся в шипастых лозах, а на лодыжке — в виде браслета из колючей проволоки. Викки любила шипы. Они отражали ее характер: решительный, смелый, даже слегка суровый.

Я была совсем другой — как внешне, так и духовно. Лицом и цветом волос пошла в маму — она была красивой брюнеткой с зелеными глазами. Папа выглядел мягче: среднего роста, голубоглазый блондин. Викки унаследовала его черты. Мамины предки были цыганами. Наверное, отсюда и мое странное имя. А, может, она просто любила мифологию. Я знала лишь, что назвать меня Лилит было ее идеей. Впрочем, так меня почти никто не звал. Для всех я была просто Лилли. Недавно подумывала даже сменить имя, но отказалась от этого после маминой смерти. Я не могу ее предать.

— Лил, ты идешь?

Я зажмурилась, отгоняя болезненные воспоминания о родителях. Викки ждала меня на пороге перед открытой дверью. Я взобралась на крыльцо.

— Входи. Думаю, тебе понравится.

В планировке дома не оказалось ничего необычного. Подобный стиль я часто видела у знакомых и в кино: небольшой холл, массивная, чуть изогнутая лестница на второй этаж, между ней и параллельной стеной узкий коридор, ведущий к дверям кухни, подвала и, может, чего-то еще. Слева от лестницы дверь, почти слившаяся по цвету со стеной, — должно быть кладовая. Надо уточнить. На втором этаже располагались, как правило, спальни. В двух из них обнаружились ванные комнаты. В конце коридора в потолке обнаружился люк с выпадающей лестницей, ведущей на чердак. Исследовать его мне пока не хотелось. Может, потом.



Aili Kraft

Отредактировано: 11.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться