Паутина условностей

Глава 17.

Когда я смогла прийти в себя и открыла глаз, то мой взгляд уперся в лицо мужчины, который лежал рядом. Что меня поразило, так это чувство безграничного счастья, которое явственно читалось на его лице. При этом я даже глаз его не видела, они были прикрыты тяжелым веками. Он почувствовал, что смотрю на него, пошевелился и посмотрел на меня:

- Варюша, малыш, тебе не больно? – спросил он, гладя тыльной стороной ладони по моему лицу.

- Нет, ты же меня вылечил! – улыбнулась я в ответ, за что получила такую ослепительную улыбку, которой мне никогда не доводилось видеть. Его губы потянулись к моим и… В общем, все повторилось. Единственное, меня больше не кусали, хотя ощущения были умопомрачительные вновь. Я поняла, что легкое напряжение, которое присутствовало после первого раза, ушло полностью. Я лежала абсолютно расслабленная и удовлетворенная. И это тоже было для меня впервые в жизни.

- Варюш, ты кто? – вдруг задал странный вопрос Максимилиан.

- В смысле кто? – не поняла я. – Варвара Миклушевская, девятнадцати лет отроду, как ты утверждал час назад, твоя жена.

- А воспоминая о прошлой жизни? Они у тебя появились?

Я непонимающе тряхнула головой и вдруг ощутила, что в моей голове появилось что-то постороннее. И вдруг начала видеть картины той далекой жизни, жизни, которой мое нынешнее тело не жило.

- Появились, - ответила я.

- Но ты все равно Варя? – еще раз переспросил мужчина.

- Да, а кем я должна стать? – и ту до меня дошло, что он имел в виду. Мой взгляд тут же помрачнел, и я отодвинулась от мужчины. – Ты надеялся, что проснусь не я, а она? Ты готов был отдать меня ради прихоти своего извращенного ума?

- Любимая, ты не правильно истолковала мой вопрос. Я БОЯЛСЯ, что ты исчезнешь, - покачал головой вампир.- Мне рассказывал Эдгар, который это все пережил первым из нас. Представляешь, он всю жизнь гнался за своей мечтой, за своей Дариной. А потом взял и влюбился как мальчишка в Дашку Сидорову. Именно в нее, а не в кого-то другого. Когда же она, после первой близости назвала его прозвищем, которое придумала Дарина, племянник решил, что жизнь закончилась. Он сделал бессмертной ту, которая больше ему была не нужна. И как порядочный мужчина должен был остаться с ней навсегда. Как он рассказал, та ночь показалась ему вечностью. А Даша, когда в голове появились чужие воспоминания, просто решила сделать ему приятное. И я люблю не Барбару Миклуч, а Варю Миклушевскую, что бы ты не сомневалась. Вот такие мы мужики сволочи: как только разрешаем себе влюбиться, полностью отдаемся новому чувству без остатка…

- А если ты разрешишь влюбиться себе еще в кого-то?

- Даже не думай об этом, этого точно не произойдет.

- Отчего ты  так уверен?- с сомнением в голосе уточнила я.

- Ты думаешь, я не пробовал? Я пытался забыться тогда, когда ты еще отвергала меня и любила своего Яна.

Я тут же порылась в своей голове и увидела красивого мужчину, очень сильно похожего на Максима Мамаева из моей недалекой юности. Видимо, чувства и желания в нас переходят вместе с душами.

- Я честно пытался полюбить Марго, когда понял, что тебя не вернуть. Знаешь, почему она ушла?

Я отрицательно покачала головой.

- Дети у вампиров рождаются только тогда, когда оба в паре этого хотят. И я со временем действительно захотел ребенка, империи нужен был наследник. Мы стали с Марго близки. Когда она сообщила, что беременна, я так обрадовался, что у нас с ней был по-настоящему потрясающий секс. Она думала, что во мне наконец-то возникли ответные чувства. А я в самый ответственный момент назвал ее твоим именем.

Я завороженно слушала рассказ мужчины, боясь перебить, боясь упустить момент, понимая, что в такие откровения пускаются раз в жизни.  Максимилиан же продолжал свою исповедь:
         - Я не был монахом те триста лет, когда остался один. Изредка у меня появлялись женщины. Такова мужская физиология. Если мы не получаем разрядку, то начинаем болеть. Но чтобы вступить с ней в близость, мне нужно было закрыть глаза и представить тебя.  Когда я их открывал, это было чувство полного отвращения, ведь рядом со мной лежало чужое тело,
 под моими пальцами были чужие волосы, а губы, которые пытались меня целовать, не были твоими.

- И как женщины это терпели и на это шли? – задала вопрос я.

- Они слишком хотели, в отличие от тебя, стать императрицами. Ради титула готовы был терпеть что угодно. Тут меня спасал не расторгнутый брак с Маргаритой, - горько усмехнулся он. Затем тряхнул головой, словно до него только что дошло, и грустно засмеялся. – Прости, девочка, что я тебе это все рассказал. Не для твоих ушек мои похождения. Но я слишком долго ждал, и поделиться этим всем больше ни с кем не мог.

- Хорошо, что ты это все рассказал. Пусть между нами больше не будет секретов. Не скажу, что мне это было приятно слушать, но зато я стану увереннее в тебе и твоих чувствах.

С этими словами я прикоснулась в легком поцелуе к губам мужчины, стараясь высказать так свою поддержку. А он притянул к себе, устраивая поудобнее мою голову на широкой груди.  Под равномерный стук его сердца я задремала. Никогда в жизни я не засыпала такой счастливой.