Печать твоего вероломства

Глава 8. Таверна

Глава 8. Таверна

На прощание, стоя посреди переминающихся верблюдов под удушливым сухим ветром, шейх Саид ибн Али вручил мне реликвию хамулы.

— Нам передали ее предки, — сказал он, вложив в мои руки обернутый белоснежной тряпицей предмет. — Она откроет для вас переход сквозь пустыню три раза, но только туда, где рядом нет людей.

— Спасибо, — с чувством сказала я шейху, стараясь не прикасаться в заскорузлым смуглым пальцам.

По этикету, женщина имела права трогать лишь своего мужа и никого другого. Бедуины и так делали для меня слишком много исключений из правил, поэтому я старалась соблюдать их законы, насколько это было возможно.

Шейх закрыл лицо, оставив на виду лишь жгуче-черные глаза под кустистыми бровями и окрикнул своих людей. От палаточного селения не осталось ни колышка, даже чернота кострищ была надежно скрыта, так велико мастерство племени исчезать без следа.

Я развернула плотную ткань. На руке остался камень, простой желтый камень, которых вокруг видимо-невидимо. Если пристально присмотреться, то оказывалось, что он как свежее тесто, постоянно меняет очертания, чуть подрастает, затем опадает. И запах от него шел, как от сдобной булочки.

Настоящее сокровище. Спасение от королевского ока.

Я подняла глаза на Грета. Спросила, с сомнением в голосе, пытаясь разобраться в его планах:

— К Цитадели?

Цитадель находилась на хорошо охраняемом острове, безлюдного места подле нее не найти, поэтому туда придется отправляться иным способом, не через пустынный портал.

— Нет, — твердо ответил Грет, подтвердив догадки о хорошо продуманном плане. — Ты была права, нам необходимы союзники. Но сначала — к Сеймону Русву, попробовать избавить тебя от медузы.

— Ты знаешь дорогу?

Грет осторожно принял в руку живой камень. Вернее, тот перетек к нему в ладонь и чуток расширился.

— Все взяла с собой? — спросил Грет.

Я проверила под хламидой пузырек с пыльцой фей, который удалось спасти, своевременно оставив под присмотром шейха. Остальное сгинуло в пещере Авдат.

— Прижмись крепче, я прошепчу имя, и посмотрим, куда он нас выведет.

Крепко обняла Грета за талию, прижалась к плоской груди, и сердце на мгновение пропустило удар. Меня тянуло к нему с нечеловеческой силой, и с каждым мгновением все больше.

Камень уменьшился до размеров песчинки, затем стремительно опух и окутал нас теплой пористой массой, словно хлебным мякишем. Я проходила раньше через порталы и удобным назвать этот способ не могу, но тут, внутри живой реликвии бедуинов, вкусно пахло, было тихо и удобно.

Затем нас будто опустили на мягкую подушку, и в руке Грета вновь оказался камень. Уменьшившийся на треть.

Первое ощущение — кусачий холод, от которого свободные тонкие хламиды бедуинов ничуть не защищали. Холод лучше всяких слов напомнил о проклятии серой медузы, отобравшей еще толику сил за последние сутки. Проклятию все равно, сколько со мной духов-спутников, оно высасывает жизнь, а не магию. Страх противным облачком заклубился внутри, вновь сковывая жилы. Еще вчера я смело шла на смерть, а сегодня опять хотелось жить, хотелось всем существом.

Вокруг шумели ветви, над головой темнело ночное небо, устланное подсвеченными луной облаками. Дул пробирающий до костей ветер северных широт. Где мы?

— Судя по всему, — закрыв на мгновение глаза, сказал Грет, — людей тут действительно в округе нет. Ночуем прямо на поляне, нет смысла блуждать по лесу ночью, а завтра идем в том направлении.

Грет махнул в сторону зарослей, темных и густых, ничем не примечательных. Выбору мастера-целителя я доверяла — менталисты умеют чувствовать человеческое присутствие на расстоянии, значит, жилье следует искать там, где Грет увидел мыслящее существо. И раз камень путешествия настроили на возможного исцелителя серой медузы, следует надеяться, что найдем мы именно его.

— Ночевать? — переспросила я Грета с сомнением. — Не следует ли повременить с этим, пока не встретимся с господином Русвом? Думаю, смогу продержаться еще ночь.

На самом деле, я была не столь уверена в своих силах. Храбриться на словах легко, но любой разумный предел стойкости был давно сломлен, на ногах я держалась на одном упрямстве.

— Наоборот, постарайся выспаться вволю. Буду сдерживать медузу всю ночь, ничего не бойся.

Кажется, признайся он в любви, я бы не почувствовала столь всепоглощающей волны благодарности. Даже отвернулась, чтобы не показать слабости.

— Тогда, костер, — поеживаясь от холода, заключила, прикусив губу.

Грет натаскал хвороста, я эффектно щелкнула пальцами, и костер запылал. Фенек и Зандер прыгнули в пламя, нежась между высоких языков. Кстати, пора выбрать имя для маленькой лисы, негоже ходить неназванной. Выбор имени надлежит сделать уже завтра, иначе узы начнут слабеть, по крайней мере, так нас учили в академии. Проблема состояла в том, что я никак не могла избавиться от призрака Сарраны. Имя должно прийти свободно и легко, как первый поцелуй между влюбленными, я же чувствовала некую обреченность, словно имя отсечет окончательно огненного духа от бывшей носительницы. Глупость, ведь он и так не сможет возвратиться назад. В горе и радости фенек теперь мой.