Печать твоего вероломства

Глава 9. Тяготы аристократов

Глава 9. Тяготы аристократов

Глаза Грета полыхали нехорошим черным огнем, Верити в ярости разевала клюв и топорщила перья.

— Ты! — почти прорычал он, обращаясь то ли ко мне, то ли к Сантьяго.

Под пронзительным взглядом Грета стало стыдно, будто застигли во время кражи соседской булочки. А потом наоборот, проснулась эдакая шальная злость — я свободная девушка, творю, что хочу, это ты с невестой.

— Госпожа немедленно удаляется, — немного совладев с собой, отрезал Грет.

Сантьяго никак не отреагировал на угрожающий тон Грета, он наблюдал за моей реакцией, а я нарочно медлила, наслаждаясь незначительной местью. Да, мелко, но пусть судит тот, кто побывал на помолвке любимого с другой!

— Хорошо, — покладисто ответила, но объятия не разомкнула, что подвигло аристократа зашептать жарко на ухо:

— Небесное создание, лишь толика надежды — вот все, что мне нужно. Смею ли надеяться увидеть вас вновь?

Загадочно улыбнувшись, я сделала шаг назад, потом обернулась и послала Сантьяго воздушный поцелуй. Красовалась, конечно, но действовало, судя по восторженному взгляду аристократа. Он схватил поцелуй на лету, упал на колени, картинным жестом прижал ладони к сердцу, закрыл глаза в наслаждении. Ловелас.

Жест опять показался знакомым, но тут Грет схватил меня под локоть, и мы вышли прочь из апартаментов. Быстрым шагом пересекли коридор и оказались в своей комнате. Грет четким движением запер дверь и спросил:

— Объясни мне, Дивия, о чем ты думала? Столько предосторожностей, лишь бы сбить со следа ищеек короны, но стоит оставить тебя на пару минут, как ты делаешь все возможное, чтобы намертво врезаться в память одному из постояльцев. Учти, даже я не сумею заставить его забыть...

Я не прервала тираду Грета, дала ему высказаться до конца. Прав же, прав, не стоило оставлять за собой столь явные следы. Сантьяго видел мои волосы, был свидетелем вспышки Грета, нас он запомнил. И все же не хотелось признаваться в вине, даже из упрямства. Внутри все горело от накопившейся злости, последнее дело — после пресных поцелуев с другим, оставивших тянущую пустоту внутри, дать Грету взять верх в споре.

— Хочешь и вправду знать, о чем я думала? — сказала тоном, не предвещающим ничего хорошего.

— Горю желанием, — усевшись и откинувшись назад, сказал Грет.

— О том, — едва сдержалась, чтобы не сказать «милый», — что излечить от серой медузы невозможно, следовательно, на мою долю выпадет не так много возможностей избавиться от набившей оскомину девственности. Отчего же не воспользоваться моментом?

Чувственно облизала губы и заломила бровь. Грет густо покраснел, закрыл лицо ладонями и издал страдающий стон.

— Дивия, ты меня вгонишь в гроб...

Вот так, правда сказана, теперь его ход.

— Позволь дать один совет, не как твой давний знакомый, а как мастер-целитель, — Грет заговорил спокойным голосом, положив ладони на колени. Лишь побелевшие костяшки пальцев выдавали волнение. — Первый раз необходимо провести в спокойной обстановке, с человеком, который будет ставить интересы девушки выше собственных страстей, который будет чутко прислушиваться к реакции партнерши, остановится, если необходимо...

Я вскочила с места как ужаленная, желая закрыть уши. Невозможно поверить, он читает мне лекцию. Лекцию! Словно на уроке личной гигиены в академии, тем же полным значимости голосом, который любил магистр Берр...

Ни слова о любви и чувствах, надо же! Что за железный чурбан! Неужели непробиваем? Выходит, он знал, что у меня не было другого, после него. Знал и никак не дал понять, показывал, будто это ничего не меняет между нами.

— Поняла, Грет, все, что тобой движет, — это бескорыстное желание помочь пациентке?

— Конечно.

— Прекрати, я ведь не хуже тебя знаю, какова истинная причина, по которой ты выволок меня из покоев Сантьяго, — специально произнеся имя незнакомца с придыханием, заметила я. — Ты ревнуешь, Грет.

Тот вскочил как ужаленный, скрестил руки на груди и веско произнес:

— Как ты проницательна, Дивия. Ищейки короны вот-вот атакуют, а меня занимает, с кем целуется девушка, вычеркнувшая меня пять лет назад из жизни.

— Наконец ты перестал притворяться, что тебе все равно, — выплюнула я.

— Все в прошлом, — коротко бросил Грет.

— У тебя нет ко мне никаких чувств, так как ты глубоко и преданно любишь невесту, — едко закончила я фразу за мастера-целителя.

Грет молчал, хмуро наблюдая за мною из под насупленных бровей. Я первая не выдержала:

— Тогда ответь мне на один вопрос, и клянусь, оставим эту тему навсегда. Отчего ты, лучший целитель Вирессии, носишь на спине горб, а?

Грет тяжело вздохнул, непроизвольно дотронулся до горба за спиной и отвернулся к окну.

— Это печать твоего вероломства, — тихо ответил он.

— Что?

Слова больно кольнули, и на глазах непроизвольно выступили слезы. Грет долго молчал, мне уже показалось, что он навсегда закроется от меня невидимым щитом, который сколько ни царапай, не поддастся. Но потом он глухо сказал: