Печать твоего вероломства

Глава 12. Серая медуза

Глава 12. Серая медуза

— Это правда, — устало подтвердил Сеймон Русв, растеряв веселое ехидство. — Твое проклятие было разработано мной во время служения на благо короны.

Солнце стояло высоко в небе, щедро поя дом светом через широкие окна. А у меня в душе чернильным пятном расползалась темнота, словно щупальца медузы проникли и туда, а не только впились множеством присосок в плоть.

Серая медуза успела искорежить и тело, и психику. Я слышала, что люди, оказавшиеся в смертельной опасности, меняются навсегда — теряют ощущение безопасности и покоя. Их преследуют днем и ночью кошмары прошлого, они постоянно готовы к бою, взрываются раздражением на близких, тонут в пучине горя. Нечто похожее произошло и со мной — я перестала верить в неуязвимую Дивию, смирившись с близкой смертью. У моей истории не будет счастливого конца, увы.

Была некая вселенская несправедливость в том, что создатель моего ужаса жил в райском уголке с большой семьей, в уюте и спокойствии. Да, в голосе Сеймона сквозило сожаление, словно он по неосмотрительности раздавил жука. Серая медуза не была досадной ошибкой — она выжгла мое тело и душу. Мне стоило огромных усилий выслушивать откровения Сеймона с отсутствующим выражением лица.

— Мы работали над расширением стихийного спектра магов. Перспективным направлением считалось вживление иных стихий. Серая медуза получилась относительно легко из соединения воды, воздуха и арктической цианеи. Она отлично взаимодействовала с органикой, проникая щупальцами в нервную систему. Первые подопытные сообщали о возможности призвать силу воды и воздуха. Корону всегда интересовал воздух — наиболее редкая из стихий. Дивия, попробуй поднять мою чашку с остывшим чаем, увидишь, получится.

Странно, Сеймон — менталист, но делал вид, что не чувствует моего настроения, хотя Эва сидела напротив, чуть морщась и прикрыв глаза, подавленная откликом моего мучения.

Сделав усилие, я попыталась призвать чужую стихию. К моему удивлению, по позвоночнику пробежал электрический разряд, фарфоровая чашка стрелой взмыла к потолку, раскололась о балку, осыпав дождем осколков. На перекладине разлилось бурое пятно, чай закапал на светлую древесину кухонного стола.

— Получилось, — не обращая внимания на разгром, кивнул Сеймон. — Мы тоже были воодушевлены результатами. И только потом, после того, как медузу успешно подсадили к пяти магам, поняли, что она непрерывно растет до смерти испытуемого. Созданное существо оказалось полуразумным и очень жадным до человеческих снов.

Сеймон закрыл лицо побелевшими руками, и тут до меня дошло, что спокойный тон лишь маска. Хозяин дома нес бремя ответственности за свое изобретение. Неподъемное бремя.

— Тем не менее мой командир ячейки остался доволен результатами. Серую медузу стали использовать в качестве идеального оружия отложенного действия для устранения недовольных. Я попытался уничтожить лабораторию, но споры медузы давно перевезли в новое место. Тогда-то мы и решились с Эвой на побег.

Стерев со лба коричневую каплю чая, я кашлянула, пытаясь привести в порядок голос.

— Могу ли я от нее избавиться? — озвучить наболевший вопрос стоило изрядной смелости. Я боялась ответа.

— Увы, нет, — полные сожаления слова прозвучали приговором.

— Простите, мне необходимо проветриться, — мертвенным голосом сообщила хозяевам.

Сквозь пелену слез удалось найти на ощупь дверь, ведущую в зимний сад. Прислонилась к холодным кирпичам, жадно глотая воздух губами. Не получилось. Из груди вырвалось сдавленное рыдание, ноги подкосились, и я без сил опустилась на стылое крыльцо. Зря Грет привез меня к Сеймону Русву — обрести надежду и потерять оказалось неожиданно больно, словно меня почти вытащили из пучины, а затем все же бросили тонуть в водовороте. Мне было лучше до этого. Я почти смирилась, обрела подобие спокойствия после спасение Ниеля. Теперь нужно просто убедить себя, что возможности исцелиться никогда не было. Я сильная, я справлюсь.

Наплакавшись всласть, обняла колени и крепко задумалась. Ничего не изменилось — пока жива, постараюсь сделать все возможное, чтобы насолить Тайному Оку, вызволить Адама. Как же мне не хватает Грета, я удивительно привязалась к его молчаливой поддержке. Единственное утешение — он будет рядом со мной в момент смерти. Где же Грет?

Вытерла мокрые щеки и решительно направилась обратно на кухню. Хозяева успели убрать осколки разлетевшейся чашки, и только на потолке темнело чайное пятно.

Эва снова повязала платок на волосы и теперь стояла у кухонного стола, расставляя многочисленные миски и емкости.

— Ты готова, Дивия? — спросила она. — Мы будем колдовать, только не тем способом, к которому ты привыкла.

Сеймон Русв подошел ко мне, отеческим жестом обнял за плечи. Я закаменела.

— Эва изучает древнюю магию, которая не связана с духами-спутниками. Доверься ей, пожалуйста.

Эва поманила жестом к себе, но увидев, что я безучастно стою, не двигаясь, подошла, аккуратно обняла за талию и помогла пройти к рукомойнику.

— Сеймон побудет с детьми, кухня в нашем распоряжении. Хорошо, что тебе удалось омыть душу слезами, потому что готовить всегда следует с чистым сердцем. Мы будем печь волшебный хлеб.

В данную минуту она могла предложить любое занятие — сил сопротивляться не осталось. Хлеб так хлеб. Со мной могли творить, что угодно, потому что единственным желанием стало свернуться в клубочек и заснуть, а спать в отсутствие Грета было категорически нельзя. Мне следовало его дождаться, а значит любым способом отвлечься от тяжелых мыслей.