Пена миров. Переход.

Глава девятнадцатая: Новое творение.

По вымощенной серыми плитами улице Мердига  шли две фигуры, одетые в чёрные рясы. Прохожие, попадавшиеся им при встрече, тут же склоняли головы и терпеливо ждали, когда служители Единого пройдут дальше, и лишь после этого позволяли себе распрямиться и удалиться по своим делам.

- Учитель, Неруз, патриарх был недоволен нашим походом? – спросил тот, кто был повыше ростом.

 - Нет, мой ученик, патриарх, ведомый волей всевышнего, предвидел такой исход, ибо его очами видит сам Единый. Но и радости ему наш поход не принёс. Самое главное, ты смог добыть то, что сделает наш аргумент при следующей встрече с князем очень весомым, – ответил учитель и с улыбкой вынул из-под полы рясы стянутый шнурком локон светлых волос.

- Для этого мне пришлось обратиться к тени Единого и заплатить немалую цену, - произнёс высокий и, приподняв левую руку, продемонстрировал кисть с тремя пальцами. Мизинец и безымянный палец отсутствовали.

- Да, всё имеет свою цену. Ты, как никто понимаешь, чем магия отличается от действительной веры, – поглаживая бороду, одобрительно закивал Неруз.

- Магия развращает душу, ибо даёт могущество «просто так» в неограниченном объёме; наша вера заставляет за каждое действие отдать высокую цену - цену боли, которая очищает душу и сознание.

- Именно… Знаешь, по какой причине Единый помогает далеко не всем страждущим, но тем, кто является тёмными жрецами, он помогает всегда.

- Я думаю так происходит потому, что мы точно знаем цену за помощь и каждый раз готовы заплатить её в полной мере, не жалея себя, не скуля в час расплаты, не вереща о несправедливости, мы просто отдаём, отдаём богу то, что и так его. Мы не противимся этому, потому что всей глубиной глубины души, подаренной нам создателем, понимаем, что нам это никогда и не принадлежало.

- Ты прилежный ученик, Азат. Знаешь, а ты ведь сам давно мог стать полноценным наставником и взять себе своих учеников. Год назад сам преподобный спросил, почему я тебя не возведу в новый сан? Но ты об этом не просишь, а когда я предлагаю – отказываешься, в чём причина?

- Учитель, когда я нахожусь с тобой, то всё больше и больше понимаю волю Единого и его бесконечную мудрость. Помнишь, когда я был ребёнком, ты пришёл в наш дом и сразу предал огню всю нашу семью вместе со всей деревней; ты велел пощадить только меня, сказав, что Единый милостив ко мне и видит в моей чёрной душе проблеск света. Тогда я ненавидел тебя и Единого, но, путешествуя с тобой по миру, я постепенно узрел, что миру действительно нужно очищение, что его воля лишь поначалу кажется жёсткой. На самом деле, она милостива и жаждет справедливости. Если бы ты не сжёг тогда мою деревню, как бы я смог встать на этот путь? Как бы я очистил свою душу и понял глубину учения? Никак… За эти годы я продвинулся к Единому и, когда придёт время, то воссоединюсь с ним обратно. Два моих пальца уже присоединились к нему. А ты, учитель, успешно ведёшь меня к этому дню.

- Ученик мой, я горжусь тобой, ты уже достаточно мудр, чтобы принять новый сан, но продолжаешь учиться - это похвально.

- Спасибо, учитель.

 - Азат, сегодня будет проводиться великая кара, ты желаешь присутствовать?

- Это для меня честь, ещё ни один ученик не присутствовал при подобно обряде. Кара будет светлая или тёмная?

- Тёмная… Идём в храм, нам нужно подготовиться: сам патриарх почтит нас своим присутствием...

 В мрачной тёмной комнате стояли девять фигур в длинных рясах. Единственным источником света была металлическая чаша, доверху наполненная красными углями. Неруз ходил вокруг огня и шептал лишь ему одному слышимую молитву. После чего остановился и приказал: - Заводите.

         Двое сильных мужчин внесли в комнату связанную худую светловолосую женщину.

- Нет, не надо, прошу вас!!! - кричала та.

- Дитя, тебе выпала великая честь послужить Единому, - тихим и добрым голосом произнёс Неруз, подходя к женщине.

- Не надо, прошу, пожалуйста отпустите… - заплакала она, закрывая глаза.

- Очистись, дитя! – вскрикнул жрец и вытащил из кармана мантии ложку, расписанную серыми символами.

- Неееет!!! – закричала женщина, безуспешно дёргаясь.

Жрец подошёл к женщине, двое мужчин, которые и принесли её, зафиксировали несчастную сильными руками на столе, открывая ей мощными шершавыми пальцами веки. Голубые глаза смотрели с ужасом на инструмент, который сжимала старческая рука. Жрец при помощи своего устройства, облизнув пухлые губы, двумя ловкими движениями отделил глаза от женщины, до конца жизни погружая её во мрак. Не смотря на мольбы и слёзы, рука мастера не дрогнула. Пронзительный визг пролетел по всему подземелью; стены подвалов монастыря без труда удержали звук в своей обители и с холодным равнодушием впитали его, как впитали и предыдущие миллионы звуков страдания.

Пока несчастная визжала и извивалась, Неруз подошёл к жаровне, спрятал окровавленную ложку в рясу, извлёк прядь светлых волос и положил их на ладонь между глазных яблок, после чего вытянул руку над углями и сжал кулак, давя содержимое. Угли зашипели, разнося вонь и заставляя сморщиться некоторых присутствующих. Запах был не из самых приятных.  Жрец разжал ладонь и содержимое его руки, с неохотой отлипая от кожи, упало в мерцающие угли. Тут же на несколько мгновений в комнате стало светлее – горели волосы.