Пена миров. Переход.

Глава двадцатая: Путь тени.

В раскидистой тени высокого хвойного дерева пряталось существо от безжалостно палящего солнца.  Свет был ненавистен сущности, ибо обжигал её сильнее, чем человека раскалённый металл, но при этом существо не могло от этого жара даже умереть, ибо то, что мертво, не в состояние умереть заново.

         За ночь она пересекла огромное расстояние, которое раньше не преодолеть было даже за полмесяца на корабле, но проклятый свет застиг её врасплох и загнал сюда – под дерево. Здесь свет обжигал гораздо меньше, но всё равно обжигал. К сожалению, у дерева не было дупла, на дне которого света было бы ещё меньше.

         Но ничего, сегодня свершится месть за всю ту боль, что ей довелось испытать, и ту, что терзает её постоянно, ведь она от мук даже забыла своё собственное имя. Но она помнила ту, из-за которой с ней это совершили. Эх, как тянется ожидание темноты: времени, когда она сможет добраться до своей жертвы… И облегчить свои страдания, разделив их с виновницей.

Наконец-то из-под земли потянули свои невидимые руки к небу сумерки, постепенно, подобно туману, облепив собой всё пространство. Проклятая душа еле дождалась, пока стемнело в достаточной мере, и существо, напоминающее объёмную тень изувеченной женщины, понеслось в сторону города.

«Как же в этом городе много проклятого света!» - вскипел вслух дух, заставляя замереть от ужаса толпу прохожих; после чего мученица сорвалась дальше в путь. Она безошибочно чувствовала направление к своей жертве и спустя ещё пару мгновений уже была рядом с княжеским теремом. Дверь в терем была открыта. Искажённая душа женщины тут же ринулась в проход, но словно врезалась в невидимую стену.

Нечто не давало ей войти, тогда она покружила вокруг здания, пытаясь проникнуть в различные отверстия, ведущие в дом – безуспешно - даже печная труба не пускала её внутрь. Да что же это такое!!! Цель совсем рядом, но в тоже время так далеко…

Боль!!! Боль жгла душу, добивая женщину бессилием. Она не может ждать долго… Каждое мгновение проклятого ожидания - это мука, растянутая в вечность, и от мысли, что придётся ждать ещё сутки, оставшийся рассудок паниковал. Выход… Должен быть выход…

Пока искажённая мукой душа искала выход во двор, из дома вышла хозяйка терема, держа в руке светильник, который окрашивал пространство в синеватый цвет, и направилась в туалет. Тут же её что-то сбило с ног и нависло над ней. Светильник упал на траву, но продолжал гореть. Свет обжигал тень, но та не обращала на это внимание.

- Посмотри мне в глаза, - услышала женщина чей –то властный шёпот. Жена князя тут же со всей силы зажмурилась, но шёпот не переставал звучать, доносясь уже со всех сторон.

 - Посмотри в мои глаза… Посмотри… Открой… Увидь… Ты увидишь всё…

Женщина начала терять контроль над своим телом, она попыталась позвать на помощь, но бесполезно: рот не слушался; постепенно её глаза (помимо воли самой женщины) открылись и она увидела изуродованное женское лицо, вместо глаз которого виднелись кровавые провалы, женщина была не в силах оторвать свой взгляд от пустых глазниц - на секунду её разум померк.

Пронзительный крик вырвал князя из постели, и он, ещё не придя в себя, выбежал на улицу. Мужчина был совершенно голый, но в руках держал мощный нож. Не пришедшее ещё до конца в себя сознание быстро обшаривало двор в поисках угрозы… Ничего таящего в себе опасность не попалось на глаза бывалому воину. Тут до него вдруг докатился плачь - плачь женщины… Его женщины…

Горибор увидел скрюченную на земле супругу, подбежал к ней и наклонился.

- Что с тобой, родная?

- Я не знаю, но мне больно! - завизжала женщина.

Князь занёс её в дом, заботливо уложил на кровать и застыл от увиденного. До сознания, наконец, докатилась картина. Вместо красивой голубоглазой родной женщины на него смотрели затянутые бельмами чужие глаза. Волосы, некогда напоминающие ему свет полуденного солнца, были безжизненны, словно пепел возле потушенного пожарища. Женщина тихо выла.

- Это наказание, я вышла, а оно, оно кара АААА… Все мы… Ой! – погружаясь в бред и теряя рассудок, кричал женщина.

- Какое наказание? - одними губами спросил князь, бессильно сжимая нож так, что бледнели костяшки пальцев.

- Пошла прочь… Пошла прочь… Ты чужая, тебя не звали. Мне легче… Заткнись… Твари… Все твари…Ненавижууууу!!! – выгибаясь, заорала она.

В глазах князя стояли слёзы, ещё никогда он не чувствовал себя таким бессильным. Он всегда был готов умереть, давно принял от отца смысл того, что его нельзя победить, а можно только уничтожить. Но он не ожидал, что его можно уничтожить даже без боя, не причиняя ему лично напрямую вреда, но убивая в нём сам огонь жизни, уничтожая то, что ему дорого... Делая жизнь пустой и бессмысленной.  

В комнату забежали перепуганные, разбуженные шумом дети.

- Папа, что случилось? – спросил сын.

- Беда, - ответил князь и упал без сил на пол, ноги не слушались. Даже не было сил потянуться хоть к чему-то, дабы прикрыться. Не было даже сил хоть что-то осмыслить.