Пена миров. Переход.

Размер шрифта: - +

Глава двадцать четвёртая: Предчувствие.

 

Отряд воинов кружил по ночному песку,  вытанцовывая узоры опасного вальса вокруг большого и ловкого чудовища. Крики десятков людей рвали пространство, сбивая существо с толку, от чего оно замирало на месте и било, словно недовольная кошка, длинным хвостом вокруг себя. От ударов песок сыпал брызгами в разные стороны. На конце хвоста чудовища имелся большой костяной нарост, превращавший его в смертельное оружие.

Двое рослых мужчин под общий гомон ринулись в атаку на монстра с разных сторон. Сами они старались не издавать лишних звуков. Существо заметило одного из них и тут же бросилось в его сторону, но огромные зубы ухватили лишь воздух.

Второй воин с размаха ударил копьём в бок чудовища, попадая в пластину, напоминающую одновременно и кость, и чешую. Древко сломалось, не выдержав напряжения, отчего человек по инерции пролетел дальше и со всего маха стукнулся о бок чудовища, снося его немного в сторону. Человек потерял равновесие от собственного удара, и его ноги вылетели вперёд. Воин  упал на спину, ртом хватанул воздух. Мужчина тут же устремился в сторону перекатом, но монстр ловким движением задней ноги перехватил его поперёк живота. Огромные когти впились в плоть человека. Раздался крик несчастного… Кровь потекла по песку…

- Это же слепень! Бить надо не в чешую, а под неё - его наросты не пробить! – заорала рыжая женщина, сжимая большой топор.

Люди ускорили ритм танца вокруг существа, которое пыталось скинуть со своих когтей мешающее перемещению безжизненное тело человека.

Огромный полутор черноволосого варвара высек искры на шее чудовища, оставив лишь царапину, которую никто не заметил. Слепень дёрнулся в сторону обречённого нападающего, но тут с другого бока по дуге сверху вниз в тело монстра между защитных пластин вошёл здоровый топор. Существо зашипело и, крутанувшись, ударило обидчика хвостом…

Женщина не успевала отбежать в сторону и закрылась от хвоста рукой - её отбросило в сторону на песок. Топор выпал из рук воительницы.

В это время с другой стороны в бок слепня ударили копья: сначала одно, затем второе, опрокидывая монстра на бок, и оголяя тонкую беззащитную полоску на брюхе. Существо яростно забило хвостом и лапами, от чего к нему никто не решился подходить. Вместо этого в брюхо сразу ударил ворох стрел, несколько попали в уязвимое место - брызнула тёмная кровь чудовища, секунда - и новый рой стрел ушёл в брюхо слепня, выбивая остаток жизни из некогда могучего тела.     

         Женщина, отброшенная ударом, встала и скомандовала: «Разделывайте на рассвете, оно могло затаить остаток жизни для последнего удара. Внутреннее ухо принесёте мне, железы, как и договаривались, доставим алхимику. Мясо съедим сами, мне с хребта! Алруга закопать сегодня же… Лагерь разобьём здесь. Шатры не ставить, в мешках заночуем».

         Райгура ворочалась, пытаясь уснуть, но сон не шёл. Рука ныла, вынимая её внимание из сна. Но уж боль за эти тридцать лет воительница терпеть научилась. Тогда в чём же дело? Что её беспокоит? Райгура начала погружаться в себя, созерцая свою внутреннюю тревогу. Через некоторое время поплыли образы: темнота… змея… луна… кит на глубине моря… молодой Олег… Олег? Олег! Но что могло приключиться уж с ним-то? Он же по сути отчасти, можно сказать, бессмертен?!... Так, ещё раз: темнота, луна, нет змея, затем луна и кит на глубине моря… Так, для начала смотрим по отдельности. Темнота – потеря сознания, себя, хм, или забытье… Так, ну, змея - это коварство, интриги или яд… Луна… хм… Её можно соотнести с безжизненностью, равнодушием и холодом… Остаётся кит на глубине. То есть, что-то под толщей воды… Толща воды - это может быть глубина психики, глубина подсознания, там, куда не проникает свет, где нет осознанности. Собираем в целое, и что мы имеем?… Олег, видимо, впал в забвение, но насколько я его помню, это не беда, он умеет в этом состоянии быть. Но что же меня тревожит? Змея… В ней всё дело, если кто-то искусственно в нём поддерживает это состояние - он может пробыть в нём вечность.

Райгура тут же вылезла из тёплого спального мешка и полезла в свою сумку по привычке правой рукой. «Ай! Твою ж…» - вскрикнула женщина и потёрла руку.

За тем уже левой рукой начала копошиться в сумке: «Да где же ты? Ага, вот! Повозившись, вынула свёрток ткани - в ней была завёрнута серебряная отполированная плоская чаша. Женщина аккуратно поставила её на песок, потратив время и терпение на то, чтобы чаша стояла ровно. После достала кожаный бурдюк, вынула пробку зубами и аккуратно налила в неё воды. Жидкость растеклась по поверхности металла.

Райгура сконцентрировалась на своём перевёрнутом отражении и начала формировать воспоминание; после, охватив воспоминание всём своим вниманием, медленно выдохнула в воду, прогоняя по безупречной глади волну ряби…

Люди вокруг шумели, занятые своими делами, и совершенно не обращали внимания на свою предводительницу.

Очнись, любимый…



Александр Сухов

Отредактировано: 26.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться