Пеняй на себя!

Размер шрифта: - +

Глава 1

Ночь, улица, фонарь, аптека,

Бессмысленный и тусклый свет.

Живи ещё хоть четверть века —

Всё будет так. Исхода нет.

 

Умрёшь — начнёшь опять сначала

И повторится всё, как встарь:

Ночь, ледяная рябь канала,

Аптека, улица, фонарь.

А.Блок.

 

{[Алёна Стар – попаданка]}

 

Бой напольных часов вывел меня из ступора, в который основательно погрузилась, часа два назад, глядя в монитор компьютера.

Полночь.

Кухня тонула в полумраке. Бра, висевшее на стене, выхватывало из темноты лишь старенькие обои, которые под давлением жёлтой массы двадцати ваттной лампы выглядели жухлыми. Кухонный столик и диван-уголок, холодильник, гудящий в углу, завершали образ стандартного обиталища, для стандартного человека, живущего по законам общественных стандартов.

Стандарт – вот кто я!

Клавиатура ноутбука, лежащего передо мной на обеденном столе, была едва различима. Но мне даже нравилось такое пустое насаждение действительности. Тени от предметов утвари, накладываясь друг на друга, съедали всё пространство кухоньки, и мне начинало казаться, что я на маленьком островке. Иллюзию отрешенности портило окно – огромный портал в жестокий мир.

Немного развернувшись, я отодвинула штору и выглянула на улицу. Там, всё как в стихотворении Блока: «Ночь, улица, фонарь, аптека, бессмысленный и тусклый свет…», с одной лишь поправкой: не аптека – аптечный киоск. Фонарь упорно смешивал фотоны с влажным жарким, почти тропическим, воздухом. Киоск тонул во мраке осенней нелюдимой ночи, укрываемый густым, раскидистым дубом.

Картину сиротливой и романтичной темноты портила куча пухлых полиэтиленовых мешков, в которые ещё вчера собрали листву и не потрудились вывезти. Они так и валялись под фонарём и дубом.

Вздохнула и воротилась к просмотру страниц в интернете. Я уже несколько часов подряд читала онлайн–книгу. Мир, созданный любимым автором, с вордовских страниц, лился в моё сознание, заполнял его целиком. Он казался ярким, незабываемым и насыщенным. Что такое полночь, мгла, когда в сюжете разворачивалось такое! М-мм-м!

Я давно хотела прочесть томик, а тут вдруг подруга прислала файл со ссылкой на электронную страницу. Зачиталась, не смогла оторваться. Вот так и сидела с самого утра. Ладно, если быть точным, то с одиннадцати тридцати по текущий момент и вздыхала от необычных и таких чарующих отношений между героями: он, она, и куча врагов.

Я ухватилась за кружку с остывшим чаем, отпила немного.

Гадость какая!

Поднялась с табурета, подошла к газовой плите, взяла чайник и плеснула из него воды в кружку. Напиток из ржавого превратился в бледно-ржавый с осевшими на дно чаинками, напоминающими ошмётки жженой бумаги. Не выпуская кружку из рук, обернулась к окну, за которым мгла вращала земную ось, а тут – мешки.

Чего спрашивается меня вдруг грусть взяла? Просто мешки, портящие общую картину для романтической души, коей я, в сущности, и являлась. Я была в этом убеждена, ведь существовали для сего утверждения не просто предпосылки, а самые настоящие подтверждения.

Вот если судить, то романтик я и есть: спала плохо, ела – что под руку подвернётся, одевалась не по моде, заботясь о душевных переживаниях, основную массу времени грустила о любви, которой нет. Ну, и чем не доказательства ранимости натуры? Вот-вот и я про то: все основания считать себя девушкой трепетного склада характера. Хотя Василий – мой бывший парень – говорил, что на мне пахать нужно.

Ох, эти ужасные коммунальщики, не желающие справляться со своими обязанностями! Завтра накатаю жалобу, по интернету отправлю на сайт администрации. Пусть шевелятся и устраняют неисправность. Портят всю картину мироощущений!

М-да, совсем скрягой стала. «Ворчунья» – как папа скажет. А мама добавит: «Тебе восемнадцать, а ты уже старушка. Как ты одеваешься? В каком состоянии твои волосы? Где косметика, что я накупила тебе? А духи? Почему не пользуешь?» И всё в таком духе. Куча вопросов, на которые у меня единственный, но уникальный ответ: «Мне так удобно». Хорошо хоть не проходятся по фигуре, а вопрошают только о смысле моей жизни.

Да, признаю, за последние три месяца я сильно прибавила в весе. Отсюда и количество одежды, которую могу носить, мощно сократилось. А волосы? Что с ними? Никогда шикарными не были. Подумаешь, не очень чистые, так мне и ходить некуда, ни с чистыми, ни с грязными.

Одиночество?

Вовсе нет, ведь существует такое понятие, как Всемирная паутина. Друзей в ней у меня не много, но есть. Вон, книжки присылают…

Фу-у-у-ух.

В пятиэтажке напротив тусклым электричеством светились три окна. Расстояние между моей «хрущевкой» и соседней небольшое. В двух окнах из трёх, обитали полуночники, такие же, как и я. Люди передвигались из комнаты в комнату, создавая хаос семейной жизни. Вероятно, привыкли ложиться так поздно.

В третьем окне движения никогда не замечала, но зато там постоянно работал телевизор, висящий напротив окна. Огромный такой, плоский, яркий. Мне из кухоньки хорошо были видны лица дикторов, или актёров из очередного сериала.



Татьяна Хмельницкая

Отредактировано: 05.08.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться