Пепел души. Возрождение.

Глава 2

...По большой дороге, окружённой степью шла маленькая девочка. Ее платье, когда-то белое, вышитое красивой гладью, было порвано и все в саже, как и она сама, а темные волосы казались серыми от сажи, на теле были ссадины и парезы с уже запекшейся кровью.
Ее чуть шатало из стороны в сторону при каждом шаге, а взгляд был направлен куда-то в пустоту. Если бы кто-то посмотрел ей в глаза в этот момент, то в ужасе бы отшатнулся, потому что ранее видимо блестевшие изумрудным блеском, сейчас были пусты и безжизненны настолько, что нельзя было сказать с уверенностью, принадлежат ли они живому человеку. Лишь едва слышное дыхание и медленное движения этого маленького тела говорили о том, что она жива.
Нещадно палило солнце, а проезжавшие мимо телеги с запрещенными в них лошадями, подымали столбы пыли. На одной из таких телег, ехавший навстречу девочку, находилась женщина в летах, с тронутой проседью волосами и в старом, выцветшем платье, кого-то коричневатого серого цвета.
-Эй! Савель, останови. Кто это? - спросила она мужчину, притормозившего лошадь, и слезая с телеги, приближается к малышке.
- Да какое тебе дело, оставь ты ее. Посмотри оборванка какая, да и что ты с ней делать будешь?
Женщина, не обращая внимания на скепсис мужчины и его возмущения, продолжала идти к малышке. Что-то подсказывала ей, что она должна ее забрать с собой.
Опустившись возле ребенка на колени, взяла за руку и стараясь, чтобы ее голос звучал мягко, начала говорить:
-Здравствуй, милая. Меня бабушкой Нирой зовут, а тебя?
Тут девочка медленно подняла заплаканные глаза и женщину на миг охватил ужас. Она не могла понять, то ли это от того, что они были безжизненными и тусклыми. А может все дело в точ, что  в их глубине скрывалась боль, которую не пожелаешь ни одному человеку, а почувствовавший ее вряд ли останется в живых. А если всё-таки выживет, то здравый рассудок явно не сохранит.  Но старушка быстро постаралась взять себя в руки и вновь ласкового улыбнувшись, чуть притянула к себе маленькое тельце.
И в этот момент ушло палящее солнце, небо вдруг заволокли темные тучи и поднялся такой ветер, что казалось сдует все на своем пути. А на краю дороги стояла девочка, в объятиях ещё не совсем старой, но и не молодой женщины.
И я заплакала. Заплакала так, как никогда до этого, вместе с дождем, что хлестал своими каплями по лицу. Ощущая, как казалось, уже давно ушедшая боль возвращается вновь и заново ворошит все уголки души, заставляя вспомнить лица тех, кто всего лишил и заново ощутить всепоглощающее отчаяние. Вспомнить ту радость и счастье, что ещё недавно казалось никто и ничто не может отнять, и как в один миг забрали все, заставляя дрожать от страха и безысходности. Казалось, кроме этой боли, нет ничего вокруг...
-Мила! Пора вставать, утро уже!
Я резко открыла глаза и села на постели. Сон. Всего лишь, сон. Руки чуть дрожали, лицо было мокрое от слез и пота, а постель была влажной. Скорее всего, я ещё и бледная была ко всему прочему. Нельзя, чтобы Нира меня такой увидела. Чтоб я, ещё раз, решила на судьбу понадеяться... Ничему жизнь меня не учит.
Встаю с кровати и пошатываясь иду к окну, чтобы перелезть во двор, там должен быть умывальник.
Ступая босыми ногами на траву, ещё мокрую от росы, подхожу к бочке с водой и пытаюсь не сильно пугаться, глядя в отражение. Все, как и предполагалось: волосы всклочены и торчат в разные стороны, глаза опухли, нос сопливит – красавица, что ещё сказать?
Набираю, в висящий на бочке ковш воды и выливают на себя. Подавив крик, который должен был вырваться из груди, потому что я не рассчитывала, что вода настолько остынет с вечера, стараясь не сильно дрожать возвращаюсь в комнату. Вовремя.
- Мила! Сколько спать можно?! Если не выйдешь через пять минут, я с водой к тебе пойду.
-Иду я, иду!
Наскоро вытерев тело полотенцем, надеваю штаны для верховой езды и рубашку до середины бедра, выхожу из комнаты, на ходу собирая хвост.
Старушка, как обычно, хлопотала у печи, радуя мои вкусовые рецепторы, витавшем в доме запахом еды.
- Выезжать скоро, а она спит. Собираться кто будет? - причитает женщина, накрывая на стол, - иди руки мой и за стол.
- Я уже вставать собиралась и просто хотела ещё понежится в теплые постельки. Кто знает, когда ещё такая возможность выпадет? А вещи я ещё неделю назад упаковала, если что-то забыла, то в городе докуплю.
Вымыв руки сажусь за стол, где меня дожидается тарелка с кашей и отваром из сбора акринов (надо сказать достаточно редких и дорогих цветов, с голубыми вкраплениями на золотистых лепестках, использующимися в качестве напитка для поддержания и восстановления сил). Удивительно, что она решила ими пожертвовать.
- Ты решила меня побаловать? Помнится, когда я их нашла у тебя в закромах, был строгий выговор.
-Дорога дальняя, силы нужны, - проговорила старушка, опускаясь на скамейку, напротив и ставя перед собой такой же завтрак как у меня.
Отправив в рот последний ложку вареной крупы делаю глоток из кружки и... Понимаю, что пропала: не слишком сладкий, чуть кислый вкус, с нотками свежести – действительно придаёт сил. Голова прояснилась. мышцы, болевшие последние несколько лет из-за бесконечных тренировок, наполнились лёгкостью, а ночной кошмар показался таким далёким.
-Вау!!! Теперь понимаю, почему они так дорого стоит.
-А ты думала, - улыбается женщина, тоже пригубив отвар, - Помоги мне со стола убрать и тарелки сходи на реку, помой, а потом можешь отправляться. Грозный еще с утра копытом землю бьёт.
-Хорошо.
Собрав все со стола и стараясь ничего не уронить, иду по направлению журчащей воды.
На улице свежо и тихо, лишь где-то вдалеке поют только проснувшиеся птицы и слышится перестукивание копыт.
Быстро справившись с возложенной на меня задачей, иду в дом. Нужно еще все по полкам убрать.
Пока все раскладывала, совершенно не заметила, что бабушка прекратила все свои дела и со странным взглядом наблюдает за мной, сидя на лавочке.
- Что-то не так?
От моего вопроса она будто очнулась и чуть вздрогнула:
- Нет, все хорошо. Просто смотрю на тебя и думаю, какой красавицей ты у меня выросла. А кажется еще вчера маленькая по двору бегала.
Присаживаясь возле нее на лавку: обнимаю и целую, в щеку. Посидев так какое-то время, обращаю внимание на окно, где уже во всю светило обеденное солнце.
-Думаю, мне уже пора въезжать.
Встаю и стараясь не смотреть на нее, подавляя вдруг возникшее, щемящее чувство, наступающий разлуки, в груди, беру лежавшую возле двери сумку, выхожу во двор, где меня уже ждут.
Отвязываю Грозного и проверяю подпруги. Все также несмотря на показавшуюся в дверях фигуру, выхожу на маленькую тропинку и седлаю друга.
- Еще увидимся, - пускаюсь в галоп.
- Увидимся, - но маленькая фигура наездницы, уже не слышала этого, как и не видела скатившеюся по щеке старой женщины слезу, и все стремительнее скрывалась в чаще леса.