Пепел Наших Грёз

Глава вторая. Двенадцать унций

...

И возвели они ложе из белого камния.

И окропили алтарь кровью и дары вознесли.

И разверзлось небо, дождём землю осветив.

И расплакались девы, на цветущие земли взирая.

Горело небо. Горели звёзды. Славился Тэлум.

__________________

- Элозианская Академия, значит, - Эстер сжимала в руках ту самую, традиционную, академическую форму: алое платье, тугой контрастный корсет в серебряной вышивке, плетение декоративных нарциссов вокруг плеч.

Не каждая местная дворянка, обладающая приятной внешностью и недюжим воспитанием, могла бы учиться в Элозиане. Эстер же прошла по блату, даже того не желая.

... Стыдно...

Платье не село. По крайней мере, смотрелось несуразно, как бы подчёркивая всю нескладность и простоту фигуры; врезалось в плечи, давило в пояснице, да и щиколотки из-под него торчали самым некрасивейшим образом.

Тётушка, поймав разочарованный взгляд Эстер, тихо произнесла:

-­­ Ну-у-у... Разве что расшить...

Сама же она была как с иголочки: платье из лёгкой переливающейся ткани, видимо, имитация шёлка, на обеих руках кольца серебряных браслетов, декоративная фетровая шляпка набекрень.

... Даже завидно стало...

Учёба начиналась непривычно рано - в семь часов утра надлежало прибыть на занятия, без опозданий и в соответствующем виде. Но каково было удивление Эстер, когда она обнаружила ворота запертыми, а учениц мирно стоящими поодаль, вдоль дороги. Спросить о произошедшем никак не решалась. Думала было уйти, как невзначай появилась содержательница Академии, велела всем построиться и следовать за собой.

Шли долго. Путь тянулся вверх к самой центральной площади, к порогу Тэлума, где как оказалось, в специальный отведенный час проводился утренний молебен для воспитанниц Элозианы.

Храм утопал в роскоши. Переливался средь неба его купол, блестели белизной стены из чистейшего мрамора, алели в лучах ступени, словно стекла отражали силуэты прибывших. Не успела Эстер вдоволь насмотреться, как одна особо настырная воспитанница потянула её за собой внутрь Тэлума, приказав поторапливаться. Впрочем, даже там осмотреться так и не дали. Всё та же особа, наспех представившаяся Ванессой, помогла Эстер отстегнуть вуальку, тем самым окончательно скрыв лицо; сказала следовать её примеру.

Одиночный грудной голос был подхвачен общим хором. Он располагался на балконе по левую руку от алтаря. Звук от него струился мощной стеной вверх, ниспадал к прихожанам, чтобы вновь отозваться у самого купола. И все воспитанницы, как один, опустились на колени.

... В воздухе - стойкий запах чего-то сладкого, то ли ароматизированных свеч, то ли чьих-то цветочных духов...

Сквозь вуаль виделись лишь алые шлейфы впереди стоящих и дрожащее пламя свечей - единственного источника света, кроме завещанных плотными шторами окон. Эстер хотела было приподнять голову, желая разглядеть роспись потолка и стен, но Ванесса тут же остановила её, больно потянув за кончик уха.

- Тихо, - прошипела она через плотно сжатые зубы, снова свела руки.

Изредка хор затихал, и ученицы подхватывали слова молитвы стройными сильными голосами, быстро затихали, стоило кондаку закончиться. Эстер же слов не знала, молитв не учила, в музицировании не блистала.

... В общем, плотно сомкнула губы, стараясь не проронить случаем лишнего звука...

По завершению двухчасового молебна ноги с трудом распрямились. На счастье, по традициям Академии, путь обратно с пешего сменялся на конный. У Тэлума стояли ранее увиденные ландо в обрамлении багрового бархата.

Солнце светило в полную силу, и шляпка оказалась как нельзя кстати. Но Ванесса, сидящая рядом, отстегнула её от волос и бережно устроила на коленях, перебирая лоснящуюся ткань.

- Вы, как я понимаю, новенькая, - обратилась к Эстер, которая все никак не могла усесться.

Ванесса светло-русая, с глазами миндальными, кожей чуть смуглой; взгляд её беглый, будто взволнованный, движения ему в такт - резкие и угловатые.

- Да, - Эстер коротко кивнула, нервно сглатывая.

- Позволите, я буду обращаться к Вам на "ты"?

- Да, конечно, - и снова утвердительный кивок.

- Ты не совсем знакома с традициями нашей службы. Ты не местная?

- Да, и что с того?

- Это и видно, - процедила собеседница себе под нос.

Слова задели гордость.

- Правила в храмах вне Иллиды не столь строги, - ответила Эстер.

- Строгость и дисциплина - есть добродетель. Не держать себя в строгости, значит, позволить телу взять волю над духом. - Ванесса перестала мусолить шляпу.

- Мы приходим в храм, дабы обратиться к Богу; мы поднимаем глаза к небу, а не обращаемся к полу. Мы не прячемся за вуалями. Мы грешны, но не скрываем своих лиц.

... Эстер оправдала себя. Оправдала в собственных глазах...

- Провинция, - собеседница усмехнулась, - туда всё вечно доходит из третьих уст, оттого и исковеркано... Ты, конечно, можешь и не соглашаться с традициями нашей Академии, но находясь под её началом, обязана их соблюдать.

Выехали на набережную. Лошади чуть сбавили темп, давая возможность насладиться прекрасным видом Медаллы.

Заметив, что Эстер отстранилась, окончательно поникнув, Ванесса спохватилась:

- Прости, я, наверное, слишком грубо выразилась!

Ландо остановилось у ворот Академии. Эстер самой первой поднялась на ноги, пропуская слова мимо ушей; неловко придерживая полы юбки, спрыгнула на пыльную землю.

... Приличные дамы ждали, пока кучер подаст им руку, протягивали их друг другу, предварительно сняв перчатку. Эстер до приличной дамы далеко. Это раздражало, это и радовало...

Первым уроком выпало музицирование.