Перерождение. Часть 1

Глава 3. ч.3

* * * 

С Ольгой Васильевной мы быстро нашли общий язык, вернее общее безмолвие. Я вполне понимала ее без слов, хотя она пыталась мне кое-что комментировать. И видя мое полнейшее равнодушие к ее пояснениям, почти полностью свела на нет подобные попытки. Похоже, тоже не любительница поболтать. Меня же она понимала не просто с «полуслова», но даже с полувзгляда, с полудвижения маленького пальчика.  Да и тем у нас сложных для понимания не могло быть.

Я не доставляла хлопот с грязными пеленками,  мокрым бельем и криками по ночам, а взамен получала помощь в развитии и внимание к мелким проблемками, типа завернувшегося на лицо от порыва ветра уголка покрывала, с которыми младенцу, завернутому в одеяло, сложновато справиться. Так и проводили время. Ольга Васильевна, спасибо ей огромное, неукоснительно соблюдала режим, а я использовала каждую минутку для укрепления мышц. 

Мною никто больше не интересовался, только однажды, в самом начале нашего с няней безмолвного сотрудничества, в комнату вошла Татьяна Николаевна и с громкими возгласами,- «А как тут наше солнышко! А какие мы сладенькие!»,- направилась к кроватке. Но тут Ольга Васильевна, перехватив мой взгляд и нахмуренное личико, встала на пути у «сладенькой» тетушки. 

-   Чшшш…. Татьяна Николаевна! Ну что же вы! Это же комната новорожденной, сюда нельзя заходить! До месяца я ее даже гулять на улицу по коридорам не ношу. И купаю здесь, чтобы не дай бог, микробов не подхватить. 

-   Олечка Васильевна! Миленькая! Ну что же это! Ребеночек в доме, а его никто не видел!

-   Вот и хорошо! Это не обезьянка в цирке. Через месяц будем гулять выходить, вот тогда и можно будет пообщаться. А пока не могу, Алексей Николаевич запретил. Все-все…. Нам заниматься пора.

Потихоньку оттеснив тетушку за дверь, она с облегчением  вздохнула и подмигнула мне. Я попыталась искренне улыбнуться в ответ, видимо не очень получилось, легкая улыбка мелькнула на лице няни. Ну что вышло, то вышло. Время у меня есть, прямо скажем девать некуда, научимся.  Надо же! Уж и не помню, когда у меня было столько свободного времени, что девать некуда! Как жизнь повернулась! 

Спустя месяц я уже не была беспомощным комочком, а вполне уверенно передвигалась по полу, то тычась носом, то заваливаясь на бочок, но тем не менее, в пределах комнаты и балкона вполне освоила все пространство. Ольга Васильевна с моего одобрения убрала все игрушки-погремушки, подвески-качалки-люльки, оставив то, что действительно требуется ребенку для развития координации и физического укрепления. Для укрепления связок тоже включили упражнения, теперь  мои «гу», «гы» имели  целенаправленный характер. Можно сказать, я потихоньку училась говорить. Методом улыбки, хватания, отворачивания головы во время еды я смогла объяснить, к примеру, что хочу увеличенную порцию творожка, при помощи чего надеялась на более раннее появление зубов.

В общении тоже все сложилось довольно просто. Перед любым действием она  задавала короткий вопрос: «Будем купаться?», и получив утвердительный кивок продолжала действовать. Моментально  уловив ритм и возможности моего организма, она почти никогда не ошибалась. Лишь изредка я «просила»  ее, к примеру,  продлить прогулку на балконе, или повернуть меня для дополнительного обзора и проч. Меня все устраивало, ее, надеюсь, тоже.

Как-то, во время прогулки на балконе, она тихо спросила: 

-   Маша, ты ведь все понимаешь?

Я кивнула ответ.

-   Невероятно… Необъяснимо... Непостижимо... Невозможно.. Но…есть…  Прошептала Ольга Васильевна и зависла на несколько минут, глядя в одну точку где-то за окном.  Потом спросила:

-   И ты не хочешь, чтобы кто-нибудь знал об этом?

Я еще раз кивнула.  

-   Я тебя понимаю,- тихо произнесла она,- я все сделаю, чтобы тебя не донимали.

Лето уверенно набирало обороты, погода стояла теплая, поэтому мы старались побольше времени проводить на балконе. В основном, я и спала здесь днем. Для этого Ольга Васильевна приспособила сиденье от люльки-качалки , где я находилась в полулежачем положении. Очень удобно, кстати, и поспать, и посидеть, глядя в сад и наблюдая за редкими перемещениями домочадцев и прислуги. 

Еще одним ненавязчивым знаком внимательного ко мне отношения няни стало появление в комнате настенных электронных часов. Прямохонько напротив моей кроватки. Сказать, что я была растрогана этим, мало. Я настолько была потрясена, что  впервые за время моего недолгого существования здесь из моих глаз покатились слезы. 

-   Ну что ты, Машенька, все будет хорошо, вот скоро на улицу ходить гулять будем, я сегодня коляску закажу, завтра в сад пойдем,-приговаривала Ольга, легонько поглаживая меня по грудке и тоже украдкой вытирая слезы. 
Удивительно, но в этом месте и в этом времени, несмотря на сложные и порой совершенно необъяснимые события,  мы, кажется нашли друг друга, и ничуть не тяготились столь странно сложившимися обстоятельствами. 

Я все чаще стала задумываться, что же привело сюда в няни столь неординарного человека?
Молодая, красивая, выдержанная и очень неглупая женщина. Какая же ситуация могла заставить ее бросить дом, работу (а что она была, я уверена на все сто) родных и друзей, и полностью окунуться в проблемы и заботы чужой семьи и чужого  ребенка?

Благодаря продолжительным «прогулкам» на балконе я  уже знала, что кроме непосредственно Натальи и тетушки в доме появляются всего несколько человек, конечно, не считая меня с няней.  Заметив мой интерес, Ольга Васильевна давала краткие характеристики всем и всему, что меня интересовало.