Переступая черту

глава шестая

Глава шестая.

Во второй раз в кабинет доктора Дана Воронцова я входила уже более уверенно. Не было ни дрожащих коленок, ни нервно барабанящих пальцев. Нет, я вежливо кивнула секретарю, назвала свое имя – и была допущена в святую святых психотерапии. Правда, при этом девушка послала мне настолько красноречивый взгляд, что я невольно вспомнила свой прошлый визит. С другой стороны, в этом месте к подобному поведению должны были уже привыкнуть – пациенты всё же у Дана наверняка специфические.

Доктор – в очередном модном свитере насыщенно-синего цвета и черных брюках – уже сидел в своем кресле, листая ежедневник. Увидев меня, он тонко улыбнулся и поднялся на ноги, снимая очки.

- Алиса, добрый день, - мягким голосом поприветствовал меня Воронцов, - Сегодня вы, как ни странно, вовремя.

- Ой, я опоздала то всего один раз, - проворчала я по привычке, скидывая легкую курточку.

Мужчина галантно протянул руку за моей верхней одеждой, после чего повесил её в шкаф, кивнув мне в сторону дивана. Присаживаясь на предложенное место, я с удивлением отметила, что горшок с гортензией исчез.

- Что вы сделали с бедным растением? – поинтересовалась я, даже не пытаясь скрыть веселье в голосе.

Дан усмехнулся, прежде чем ответить:

- Попросил свою помощницу Кристину пристроить его в другом кабинете.

- Ваша помощница, к слову, смотрела на меня сейчас так, словно я – особо опасная преступница, - не упустила я шанса пожаловаться.

Дан на это только покачала головой:

- Кристина очень предана работе, и переживает, когда приемы проходят не слишком гладко.

- Или же она просто очень преданна вам, - поделилась я своим наблюдением.

Да, может, оно было слишком поспешным, но было трудно не заметить, что секретарь питает некую слабость к своему начальнику. Её было легко понять – Дан, если отбросить все его недостатки, мужчиной был весьма приятным. Красив, умен, не лишен манер – когда это ему нужно. Да, временами бестактен и в душу готов без мыла влезть, но на лбу у него это не написано. И глаза эти, которые иной раз пугают своим холодом, можно считать изюминкой, вместе с вечно насупленными бровями. Эдакий волчонок – вечно настороже, никому не дающийся в руки.

«Волчонок» лишь закатил глаза, прежде чем ответить мне:

- Вы иной раз ведете себя, как Эдуард. Он тоже утверждает, что Кристина увлечена мной.

- Ну, знаете, если учесть, что с Эдиком я вас не обсуждала, - невозмутимо отметила я, чуть покривив душой, - И уж тем более – не говорила с ним о вашей помощнице. То можно допустить, что мы просто не ошибаемся, и не закрываем глаза на очевидное.

Дан поднял руки вверх, словно признавая своё поражение. Для меня этот жест был, словно бальзам на душу. С маленьких побед всё и начинается.

- Давайте сменим тему. В конце концов – это я ваш врач, а не наоборот, - предложил Воронцов, - Будете чай? Кофе не предлагаю, поскольку допускаю, что вы стараетесь избегать различного вида возбудители нервной системы.

Я кивнула:

- Вы, как это часто бывает, правы. Если есть ромашка – это будет в самый раз.

Кивнув, доктор по селектору попросил свою помощницу сделать две чашки чая. Спустя пару минут Кристина вошла, держа в руках небольшой поднос. Поставив его на невысокий столик, она одарила меня грозным взглядом, доктора – улыбкой, что позволило мне лишь утвердиться в своей теории, после чего, наконец, вышла. И только когда дверь за ней закрылась, мы, заговорили.

- Итак, - начал Дан, присаживаясь в кресло и внимательно глядя на меня, - Вы сделали то, что я просил?

Я вздохнула. Разумеется, я сделала это. Вопреки собственным убеждениям и идя наперекор своему нежеланию копаться в прошлом, именно этим я занималась последние пару дней. Сидя вечером перед телевизором, сжимая ладонями любимую кружку, я перебирала всё то дерьмо, что слышала о себе и про себя, пытаясь в куче мусора найти самый, так сказать, ароматный кусочек.

- Да, - сказала я, наконец, ставя кружку с чаем обратно на столик, - Сделала.

- Вы поделитесь со мной результатами своего домашнего задания? – мягким, успокаивающим тоном спросил Воронцов.

Сглотнув, я кивнула. Это нужно было сделать, напомнила я себе. Я должна доверять этому малознакомому человеку. Он не будет судить меня, потому что мы заключили некое подобие контракта, согласно которому док должен был сделать всё от него зависящее, чтобы я перестала себя чувствовать так, словно совершила преступление.

Повторив мысленно эту мантру, я, не поднимая глаз, негромко заговорила:

- Был один парень. Мне было двадцать, студенчество в самом разгаре, я отрывалась, как могла. Он очень мне нравился, и я думала, что тоже нравлюсь ему. В то время самым важным казалось именно это – знать, что нравишься тому самому мальчику, - с невеселой улыбкой добавила я, - Мы общались, гуляли, веселились вместе. Ходили на концерты, музыкальные фестивали – я тогда была без ума от джаза. Васька такую музыку не любила никогда, так что эту главу жизни я прошла без неё. Еще ей и парень этот не нравился – сейчас мне кажется, что даже больше, чем джаз. А еще мне кажется, что будь она тогда рядом – я бы не натворила столько дел.

Я почувствовала мягкое прикосновение к своей руке и, вздрогнув, подняла глаза. Дан практически бесшумно пересел со своего кресло на место рядом со мной и, глядя мне в глаза, ободряюще сжал мою ладонь в своей. Я только сейчас заметила, что меня всю сотрясает мелкая дрожь – от всех тех воспоминаний, которые я снова пропускала через себя, да еще и рассказывала о них другому человеку.

Взгляд Дана был спокойным и мягким, а руки – теплыми. Длинные, почти музыкальные пальцы слегка поглаживали костяшки на тыльной стороне моей ладони, и это незамысловатое движение странным образом успокоило меня.