Перплексус

VI

VI

– «Мм…» – этот, произнесенный с выдохом, сдавленный звук скорее можно было ощутить, чем услышать, только некому было этого сделать – его автор находился в кабинете один.

Стрелки на наручных часах давно перевалили за полночь, а Общие, настенные, показывали 17.52.

Несмотря на то, что причины так надолго задержаться имелись, человек за столом ощущал раздражение, природу которого не мог понять. С каких это пор из себя может вывести такая ерунда?

И, правда, задерживаться случалось регулярно, и это давно перестало его беспокоить. В конце концов, здесь никто никого не держал. Не нравится режим – выметайся. Однако за всё время существования организации, ни один сотрудник не ушел со службы добровольно. Да и жаловаться было, фактически, не на что, так как возможность Управления контролировать своё внутреннее время, замедляя его, всегда позволяла уложить любую продолжительность рабочего дня в промежуток с 9.00 до 18.00.

В этот раз Поверенный Алексифер Малкс прервал работу не так, как обычно – в прекрасном расположении духа – он был недоволен. И если бы сейчас ему задали вопрос о причине недовольства, то, скорее всего, он бы промолчал, медленно, безразлично-брезгливым взглядом осмотрел вопрошающего с головы до ног, а, после, в обратном направлении, и отвернулся, так как конкретной причины попросту не было.

Оттолкнувшись ногами от пола, он отлетел на левитирующем кресле к панорамному во всю стену окну. Энергоставни были закрыты, поэтому он отчетливо видел в нем свое отражение. Из затемненного снаружи стекла, его рассматривал средних лет с сединой брюнет с правильными чертами лица, густорастущей 3-х дневной щетиной, в меру полными губами, прямым, с едва заметной горбинкой, носом и проницательными карими… в этот момент глаза его зажмурились, дав возможность пальцам пройтись по векам.

Малкс поднялся и подошел к окну. С его сенсорной панели, Алексифер отключил ставни. Они медленно растворились, позволяя глазам плавно переключиться на естественное освещение.

Вечерний город не выглядел приветливым. Пасмурная погода обесцветила его улицы и здания, словно превратив художественную картину в документальную. Деревья стояли неподвижно, лишь иногда, под порывами ветра, качая ветвями и теряя последние оставшиеся листья.

Поверенный разглядывал этот унылый пейзаж по ту сторону стекла и думал, почему же всё так хорошо? Граждане, прогуливающиеся по улицам, завсегдатаи, сидящие в баре на углу двух бульваров, посетители кафе, ожидающие свой заказ, зрители театра, аплодирующие труппе, покупатели в магазинах, стоящие в очереди на кассе, клиенты прачечной в переулке, таксисты, отдыхающие после смены, старики, беззаботно играющие в домино по выходным на площадке – никто ни в чем не нуждался.

Эта картина, близкая к утопии, раздражала его. Ему казалось, что мир, где нет ни насилия, ни преступлений, ни нужды, в котором удовлетворяются все низшие потребности, оказывался пустышкой. Алекс считал, что, вместо качественного скачка, развитие технологий может привести человечество в тупик. Если в прежние времена двигателем прогресса была жажда открытий, завоеваний, ресурсов то теперь, вид, который создает для себя райские условия, обрекает потомство на вымирание, так как общество ни в чем не испытывает недостатка и перестает к чему-либо стремиться.

По первоначальному замыслу, решение многих бытовых проблем должно было дать импульс к познанию и самоидентификации, привести людей к новому уровню сознания, а на деле, могла предстать обратная картина – начало деградации. «Прямо, как те мыши из Вселенной-25», – подумал Алексифер и резко повернулся к столу, отреагировав на звонок. Отобразившийся на его столешнице входящий вызов, прервал его размышления обильным выбросом адреналина в кровь и мгновенным учащением сердцебиения.

После трех гудков, автоответчик начал чеканить текст, но Алексифер решил ответить сам.

– Поверенный Малкс, – сказал он, активировав голосом громкую связь.

– Тяжелый выдался день? – спросил человек на другом конце провода.

– Оу, прости. Забыл перезвонить. Ну, за последние 40 минут ничего не изменилось, поэтому – да. И ты даже не представляешь, насколько тяжелый. Жизнь меня просто убивает.

Ему звонил старый приятель, с которым они редко виделись, но любили посудачить о разном.

– Как и всех нас. Ты уверен, что дело только в работе?

– Нет. Дело во всем. Посмотри вокруг. Что это? Ради чего живут все эти люди? Каковы их ценности, цели в жизни, мечты и желания? И знаешь, что самое страшное? Ответ на все эти вопросы один – материя! Неужели они не видят, что мы движемся никуда? Разве это элита общества?

– Глубоко копаешь, Алекс. А ради чего работаем мы?

– Этот вопрос я задаю сам себе каждый день. И ни один из ответов, что я для себя нашел, мне не нравится...