Первая после бога

Глава вторая

Глава вторая

Есть такая примета: конь без седока – беда не далека

Родное отделение встретило доктора Кассел безмолвием и умиротворением. Собственно, реанимация нейрохирургии и в будни не слишком баловала шумом. Как говаривал не в меру циничный Рейгер: «Люблю я наших пациентов. Спокойнее только у патанатомов[1]». Но сегодня вечером идиллия умиляла, особенно в сравнении с дурдомом, царившим на улицах – народ Весеннее Солнцестояние праздновал.

А тут тишь, да гладь. Прооперированный вчера борец за нравственность официанток мирно почивал в коме и в ближайшее время выходить из неё не собирался. Бабулька с инсультом чувствовала себя вполне прилично, но тоже не беспокоила – отсыпалась за всю нелёгкую жизнь, готовясь к переводу в неврологию. Ну а бедолагу, переевшего настоек, увеличивающих мужскую силу до отёка мозга, вторые сутки загружали[2], давая определиться: хочет он жить дальше или пора бы уже и предков навестить.

Остальные же четыре койки пусты, хрусткие ширмы-занавесы сдвинуты в сторону. Огоньки контрольной аппаратуры помаргивают, бликуют в отдраенном до блеска кафеле. Переливались всеми оттенками красного – от бледно-розового до густо багрового – изображения мозга. Ярко горит, без сбоев и помех. Видимо, маг-техник забежал перед тем, как домой смыться. Качественно энергией подпитал, на сутки хватит. Проекции сердца подсвечивают воздух голубым, призрачные мышцы сокращаются ритмично, успокаивающе. Негромко ботает пульс – у всех троих слаженно. Почему-то у пациентов, рядом лежащих, сердца часто начинают работать в такт.

– А где наш неугомонный дедушка? – поинтересовалась Дира у Хэлс – несменяемой дежурной медсестры.

Несменяемой, потому что призракам отдых не требуется и внимание от усталости у них не притупляется. Конечно, случись что, помощь оказать они не смогут. Но вот живую сестричку или доктора позвать, пришедшего в себя пациента успокоить, скучающего разговором развлечь им по силам. Ну и слухи по всей больнице разнести, куда без этого? Опять же, как любила повторять зам. главного по лечебной части: «В нашем деле сплетни необходимы. С их помощью осуществляется контроль за медперсоналом».

– А его Рейгер ещё днём в отделение отправил. Достал шлондрыть! – хихикнула Хэлс.

И тут же, спохватившись, натянула на полупрозрачную физиономию скорбно-серьёзную мину. И правда – реанимация не место для смеха.

Ну а то, что дедушка, едва успев глаза продрать, отправился на прогулку по больнице, не повод для веселья. Ну да, как был, так и отправился – в чём мать родила. Но в реанимации все голыми лежат. Между прочим, не просто так ведь бродил, а с целью – женскую палату искал, потому как: «Баба лучше всяких снадобий!». Ну, напугал до полусмерти санитарку. Ведь радоваться надо, а не в обмороки падать. Где ещё в её возрасте обнажённое мужское тело увидишь? Правда, тело тоже того... просроченное. Но ведь мужское!

Короче, не смеяться тут надо, а радоваться за жизнелюбивого старика. Вот персонал и радовался, коля в морщинистую попу противогулятельное. К сожалению, хватало ненадолго, а дедушка в своих стремлениях был упорен. Чем только добавлял врачам счастья – после каждого похода давление у него взлетало до небес, что на свежепрооперированной аорте сказывалось не лучшим образом.

– То есть, я хотела сказать, что доктор Рейгер счёл состояние пациента стабилизированным. И отправил его в неврологическое отделение, – постно отчиталась Хэлс и выдала вдруг. – Здрасти! Решилась-таки сама прийти? И правильно, чего её ждать, доктора-то? Так и до утра просидеть можно. А госпожа  Кассел у нас добрая и не кусается почти. Не то, что некоторые.

– Я не кусаюсь? – подивилась Дира оборачиваясь.

И едва нос к носу не столкнулась с дивным видением. Чудо испуганно таращило кукольные голубые глазки и нервно покусывало пухлую губку. Курносый носик у него, точнее, у неё, кажется, тоже подёргивался. Нервно.

Кассел отступила, чтобы оценить видение получше. На расстояние оно выглядело вообще замечательно: почти белые кудряшки из-под жёлтой шапочки колечками вились. Бровки домиком, кулачки решительно сжаты – хороша, молода и невинна!

– Вам что-то нужно? – поинтересовалась Дира.

А недоброе предчувствие уже брало цепкой лапкой за горло. Неспроста вот такие чуды появляются в девятом часу вечера, ой неспроста. И, как правило, приволакивают за собой целую гору совсем ненужных проблем.

Виденье послушно кивнуло и тут же замотало головой.

– Я Анет Сатор, – пропищало тихо, будто извиняясь.

– Доктор Кассел, – представилась в ответ вежливая Дира. – Чем могу быть полезна?

– Я Анет, – напомнила блондинка.

И, кажется, собралась реветь. По крайней мере, глазищи подозрительно заблестели.

– Это я поняла, – ласково успокоила девицу Кассел. Сходу хамить не хотелось, настроение уж больно хорошее. Тем более что чудо было наряжено в форменный жёлтый халатик с эмблемой больницы. Правда, на кармашке ни имени, ни должности не вышито. Но всё равно же своя. – А что тебе тут понадобилось, Анет? Заблудилась?

– Я интерн, – призналась кукла обречённо.

И опустила напряжённые плечики, явно собираясь идти на казнь, смирившись с уготованной злой судьбой участью. А кары она ждала с полным на то основанием. Ведь что такое интерн по подлой своей сути? Это только обывателям кажется, будто они просто люди, без пяти минут доктора. Студенты, только что получившие диплом и готовящиеся стать профессионалами-специалистами.

На самом деле они просто прикидываются. Мимикрируют, как хамелеоны под окружающую среду. Интерн суть зверь пакостный и болиголовый, навязываемый настоящим докторам помимо их воли и желания, наказание за грехи. Причём возмездие с самими проступками несопоставимое, даже ужинай врач младенцами, запивая трапезу кровью девственниц. Интерн – тот же студент. То есть, полный балбес, ничего в медицине не смыслящий, но мнящий себя бывалым и всезнающим. А потому лезущий во все дыры. Причём куда не просят, лезущий особо рьяно.



Катерина Снежинская

Отредактировано: 13.02.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться