Первая Ступень

Глава 3. Испытания жизни и смерти

Маргарита потёрла глаза. Она знала, что из-за красных капилляров радужка выглядит ещё более зелёной, чем обычно. Если она ещё неделю будет спать по три часа, можно отправляться на конференцию графических дизайнеров — как идеальный пример цвета #00FF7F. Бессонница заставляла девушку ненавидеть жизнь даже сильнее, чем обычно. Заснуть удавалось лишь под утро, когда взгляд уже не мог сфокусироваться на экране монитора.

Сейчас к привычному раздражению добавилось острое чувство зависти. Полчаса они с Лили сидели в гостиной, любуясь сияющими глазами и вдохновлённым лицом новоиспечённой Нэйры. Её рассказ об испытании был для Маргариты как нож по сердцу. Почему это французской выскочке выпало счастье стать первой? Хуже того: похоже, рыжая тупица станет второй. Во всяком случае, после их утренней беседы она так и не вернулась, а ведь прошло уже почти шестнадцать часов.

Всё это заставляло Маргариту просто скрипеть зубами от зависти. Она-то хотела приключений гораздо больше, чем эти слабонервные девицы!

«Когда уже моя очередь?» — с досадой подумала она. — «Тогда у меня не останется сил, чтобы думать, и я наконец-то высплюсь!»

Она потянулась к ноутбуку. Лучше заснуть лицом на клавиатуре, чем не заснуть вообще. А может, лучше пойти погулять? Он говорил, что будет ждать...

Улыбка растянула искусанные губы.

Три ночи назад Маргарите, как всегда, не спалось. Пальцы уже не попадали по клавиатуре, и девушка решила пройтись. Выскочила из номера, как была — в ночнушке, едва прикрывающей попу, и босиком. Она не думала, насколько опасной может стать такая прогулка. Маргарита устала думать.

Судьба хранила её — никто не обращал внимания на одинокую девушку в странном наряде. Она добралась до безымянного моста и застыла у перил, глядя в чёрную-чёрную воду. Свет фонарей отражался в воде. На соседних улицах редкие машины шуршали шинами по асфальту, но рядом с Маргаритой не было никого. От воды поднималась прохлада и легкий, едва заметный запах тины. Маргарита поежилась, обняла себя за плечи, сжала колени. По ногам побежали мурашки, а ступни, казалось, примерзли к мосту.

«Да... Если сейчас меня увидит полиция, загребёт в психушку, — с мрачным удовлетворением подумала девушка. — А что? Тоже вариант! Может, хоть там меня вылечат от бессонницы... А это ещё что?»

Будто острый ноготь царапнул спину — справа от позвоночника, под лопаткой. По коже, как рябь по воде, пробежала дрожь. Маргарита обернулась.

Взгляд врезался в насмешливую полуулыбку незнакомого юноши — да там и остался. Ехидная ухмылка на лице античной статуи — такое не каждый день увидишь! Широкие брови стрелками разлетелись по высокому лбу, тёмные глаза поблескивали в тусклом свете фонаря. Длинные чёрные волосы обрамляли словно резцом скульптора вычерченные скулы и спадали ниже плеч. Маргарита нахмурилась. Даже если сам Арес примчался с Олимпа попирать улицы Каира своими божественными сандалиями, это не даёт ему права царапать ей спину.

Улыбка на античном лице стала совсем уж непристойно насмешливой. Незнакомец прищурился и выдал:

— Хорошо, что ты обернулась. У тебя умные глаза. Признаться, я сомневался, что у тебя между ушами есть что-то, кроме сплошной кости.

Маргарита шагнула в сторону, намереваясь уйти, но упёрлась в широкую грудь. Сдвинулась влево — и снова преграда.

— Дай пройти, придурок, — процедила девушка.

— Не могу, — деланно вздохнул он. — Ведь тогда ты уйдёшь, так и не узнав, что меня зовут Лир. Разве ты сможешь жить без этой бесценной информации?

Он говорил по-английски, и Маргарита отвечала на том же языке, но, в четвёртый раз уткнувшись в чёрный шёлк его плаща, девушка не вытерпела. Пятиэтажная конструкция на родном русском сделала жизнь немного более сносной.

Лир молча выслушал тираду, и нахальная улыбка сползла с его губ. Он отступил на шаг, открывая путь.

— Извини, — примирительно сказал он. — Ну сама посуди — что я ещё мог о тебе подумать? Стоит молодая девчонка на задрипанной каирской улице. На часах полночь. Горячие арабские парни за каждым углом. Этого уже достаточно, чтобы усомниться в наличие у тебя здравого рассудка. Идём дальше. Температура — градусов восемнадцать. На тебе — тонкое платьице, под которым даже нижнего белья нет...

— Что? На мне есть нижнее бельё! — возмутилась Маргарита.

— То есть по остальным пунктам возражений не имеется? — ухмыльнулся Лир.

— Оставь эротические фантазии при себе, — девушка откинула чёлку с лица и пошла прочь. Парень без промедления двинулся за ней.

— Не такие уж они и эротические, — заметил он. — Хотя насчёт фантазий ты не ошиблась. Я смотрел на тебя с полчаса, и всё это время ты не шевелилась. Я даже подумал, что ты мне мерещишься. А что? Дивная ночная грёза. Кто знает, чем бредит моё подсознание... Поэтому я и прикоснулся к тебе. Хотел проверить, настоящая ты, или только кажешься...

Маргарита замедлила шаг. Этот придурок с лицом древнегреческого бога нёс ересь и вёл себя до отвращения нахально. И всё же... всё же... В последние восемнадцать лет Маргариту ни разу не называли привлекательной. А тут — «дивная ночная грёза», это надо же!

— Ты чего за мной тащишься? — спросила она.

— Хочу убедиться, что никто из горячих арабских парней тебя не тронет, — пожал плечами юноша, и шёлк его длинного плаща заискрился в свете фонарей.

— Один вот уже привязался, — хмыкнула девушка. — Хотя для араба имя у тебя странное.