Первая Ступень

Глава 6. Первый осколок

Джакомо бежал по знакомым улицам. Прохожие с недоумением глядели на мальчишку с движениями нервными, как у запуганного зверька. Через несколько секунд мимо этих же людей пролетала ватага хулиганов. Пожав плечами, прохожие отправлялись по своим делам. Джакомо ненавидел их почти так же, как и город. Он вообще не любил людей.

И пользовался взаимностью: стайка хулиганов преследовала его от самой школы. Так одноклассники провожали Джакомо домой почти каждый день. Это была ненависть с первого взгляда, с первой же минуты в новой школе. Тогда Джакомо не обиделся и даже не удивился: кроме родителей, его никто и никогда не любил.

Да и как можно было его любить, этого хилого, с рождения насквозь больного, вечно хныкающего мальчика с оттопыренными ушами, несуразными коленками и глупо торчащим носом? «Никак», — отвечал себе Джакомо.

Отражение в зеркале доводило его до отчаяния, а боли в спине и хриплое дыхание стоили многих слёз его маме, но, будто бы этого мало, он ещё и родился катастрофическим неудачником. Если кто-то где-то попадал впросак, можете быть уверены: это Джакомо Монтичелли. Вcё везение, что полагалось Джакомокак любому другому человеку, словно раздали каким-то счастливчикам.

Хуже всего дела обстояли с днями рождения. Пятилетний юбилей Джакомо запомнил на всю жизнь. Мальчик ждал его с нетерпением. Ложась накануне спать, он предвкушал сюрприз, который будет ждать его утром и на который с осторожной улыбкой намекала мама. Закрыв глаза, он с восторгом представлял вкусные шоколадки с орешками и изюмом, завёрнутые в шелестящую бумагу, которые так приятно открывать; сладкие конфеты и пастилки, тающие во рту; невероятную фигурку ковбоя с парой пистолетов, снимающейся шляпой и подвижными руками и ногами; самую длинную в мире железную дорогу с таким красивым и быстрым поездом... Всё, что могло оказаться таинственным сюрпризом, виделось ему перед сном. Проснувшись поутру, мальчик первым делом засунул руку под подушку в надежде обнаружить там шуршащий пакетик со сладостями — но его пальцы нащупали лишь складки на шероховатой простыне. Джакомо расстроился, но его тут же осенило: наверно, он слишком рано проснулся и мама не успела подложить подарок! Надо снова закрыть глаза и сделать вид, что спишь. Улыбаясь, Джакомо свернулся под одеялом. Время шло, у мальчика начала болеть спина, а улыбка погасла, но никто не приходил. Тогда Джакомо подумал, что, наверно, его ждут за красиво накрытым столом.

Он встал и оделся, уже не чувствуя себя таким счастливым. В столовой его тоже никто не встретил. Вообще, в доме было пугающе тихо и как-то пусто и темно, хоть в окна и бил яркий солнечный свет. Джакомо утёр непрошеные слёзы. Это его день, куда все подевались? Почему никто не поздравляет его, не дарит подарки?

Совсем потерянный, он стал искать родителей, но ни в гостиной, ни на кухне, ни в спальнях, ни в подвале, ни на чердаке их не нашёл. Наконец он выбежал в сад. Слёзы то и дело наворачивались на глаза, в боку кололо всё сильнее. Вдруг он увидел маму: в строгом чёрном платье она сидела на скамейке, а её руки перебирали складки одежды.

Джакомо подбежал к ней, но мама повела себя совсем не так, как он ожидал: всхлипнула и порывисто прижала его к себе. Задыхаясь, Джакомо спросил про праздник. Мама прошептала, что праздника не будет, и заплакала, а он стоял перед ней, раздавленный первым детским горем. За что? Чем он провинился? Почему с ним так обошлись?

Целую неделю с ним обращались, как с невидимкой. Родители ходили с кислыми лицами, вечно угрюмые и недовольные. Уже потом, через несколько месяцев, мальчик узнал, что в ночь перед днём рождения умерла его бабушка. Поэтому мама была такой грустной, и поэтому праздник отменили.

Лучше бы все последующие дни рожденья отменили тоже.

На шесть лет Джакомо заигрался с подаренной пожарной машинкой и упал в камин. Когда его вытащили, волос на голове как не бывало, и кожа на лбу покрылась огромными волдырями.

Хуже всего стало, когда он пошёл в школу. До этого Монтичелли жили в небольшом городке, где дети хоть и чурались мальчишку, но особо не трогали. Переезд в Рим изменил всё раз и навсегда.

Столичные ребята любили давать волю кулакам, отнюдь не ограничиваясь обидными прозвищами. Папа не раз говорил, что настоящий мужчина должен уметь постоять за себя. Джакомо и постоял бы — но как, если он один, а их семь? Дня не проходило, чтобы его кто-то не пнул или не кинул в него камень, но дома он ничего не рассказывал — знал, как расстроятся родители. Отец снова станет хмурить брови, а мама — плакать украдкой. Нет уж! Хватит с Джакомо и собственных слёз!

Вот так и получалось, что всех, кто обижал его, обзывал и избивал, родители приглашали на его дни рождения. В первом классе, когда это произошло, Джакомо обрадовался: ну как в домашней обстановке ребята увидят, что он такой же, как они, что с ним тоже можно дружить? Не тут-то было: кто-то подсыпал в чашку слабительное, и Джакомо опозорился почти перед всем классом. С этого дня к мальчику прицепили самую обидную кличку.

Сегодня, кстати, тоже день рожденья. Двенадцать лет — весомая дата и самый неприятный возраст. День, как обычно, не радовал: не успел Джакомо выйти из школы, как в затылок влетел камень, а миг спустя ещё один ударил в поясницу.

Мальчик втянул голову в плечи и ускорил шаг. Оборачиваться смысла не имело: он и так прекрасно знал, кто за спиной и сколько их. Как же он ненавидел своё тощее хилое тельце!

Когда ещё один камень стукнул по щиколотке, Джакомо, прихрамывая, побежал вперёд. Обидчики погнались за ним.

Конечно, они настигли бы его в два счёта, но Джакомо спасало умение ориентироваться на местности. Никто не знал этот район лучше него, и никто не умел так использовать прохожих, уличные кафе, автобусные остановки в своих целях, как он. Это было то немногое, что Джакомо делал по-настоящему хорошо.